Чтение онлайн

— Ответь мне! — потребовал он, и его голос зазвучал властно, как у истинного магистра света. — Если ты сейчас не заговоришь, я уйду. И я больше не вернусь. Я не могу защищать ту, которая сама выбрала тьму и ложь.

Лириэль смотрела на его руки, сильные, красивые руки, которые так нежно касались ее лица. Теперь эти руки были сжаты в кулаки. Она видела, как в его ауре зарождается отчуждение. Он хотел быть героем, хотел спасти принцессу, но обнаружил в башне лишь немую воровку.

Она продолжала молчать. Она приняла это наказание за тот миг слабости в обсерватории. Если ее позор спасет его от инквизиции, если ее молчание позволит ему остаться чистым, пусть будет так.

— Хорошо, — голос Валериуса стал ледяным. Такого тона она еще никогда не слышала. — Твой выбор ясен. Смирение, это не всегда добродетель, Лириэль. Иногда это просто трусость.

Он резко развернулся и пошел прочь по коридору. Лириэль видела, как к нему тут же подплыла Вивиан. Она что-то зашептала ему, коснулась его руки, и Валериус не отстранился. Они ушли вместе, свет и огонь, оставляя Лириэль в абсолютной, звенящей пустоте башни. А комиссия вернулась к дверям.

— Поскольку адептка отказывается от сотрудничества, совет постановляет, что заключение под стражу продлевается до конца недели, после чего состоится публичный суд и изгнание с полным стиранием памяти о магии.

Они ушли, и тяжелые засовы лязгнули, закрывая ее мир. Лириэль осталась одна. Без амулета, без защиты, без надежды. Ночь вползала в ее комнату длинными щупальцами теней. Без кварца она начала чувствовать, как стены башни шепчут. Это были голоса всех тех, кто когда-то был здесь заперт. Голоса неудачников, предателей и безумцев. Но среди этих голосов она услышала один, самый четкий. Голос своего хозяина из ада.

— Ты видишь, моя дорогая? — его смех вибрировал прямо в ее черепе. — Вот она, цена твоего света. Он отвернулся от тебя при первом же испытании. Он поверил глазам, а не сердцу. Разве это то искупление, ради которого ты терпела мои пытки? Возвращайся ко мне. Разорви контракт, сожги эту академию дотла, покажи им свою истинную мощь! Одно движение пальцем и Валериус приползет к тебе на коленях, умоляя о прощении.

— Нет, — прошептала Лириэль. Это было первое слово, которое она произнесла за сутки, и оно было обращено во тьму. — Я буду молчать до конца. Это мой выбор.

Она легла на жесткую постель и закрыла глаза. Ей предстояло провести в этой камере еще семь дней. Семь дней, за которые Вивиан успеет отравить разум Валериуса окончательно. Семь дней, за которые ее время по контракту будет истекать впустую.

Она чувствовала, как внутри нее что-то окончательно ломается. Вера в то, что она может быть другой, что она может заслужить любовь, умирала, оставляя после себя лишь пепел и холодную, расчетливую решимость. Она примет наказание. Она примет изгнание. Но она никогда не забудет того выражения лица, с которым Валериус назвал ее трусихой.

Мир рушился, и в этом обрушении Лириэль обретала новую, страшную свободу. Свободу того, кому больше нечего терять.

Солнце всегда вставало одинаково красиво, но для Лириэль, запертой в башне, его лучи теперь казались надзирателями, отсчитывающими часы ее позора. С каждым днем ее заточения в тишине, которую она так ценила, превращалась в удушающий вакуум. Без своего кварцевого амулета, который остался в руках мастера Игнатиуса как неоспоримая улика, мир вокруг стал невыносимо громким и одновременно пустым.

Но пока Лириэль томилась в молчании, за стенами ее тюрьмы разворачивалась иная битва, тихая, подлая и смертоносная. Это была битва за разум и сердце Валериуса.

Вивиан знала, что просто подбросить артефакт недостаточно. Валериус был слишком благороден, слишком упрям в своей почти фанатичной вере в светлую природу существ. Его душа была подобна крепости из чистого золота, и чтобы взять ее, Вивиан не могла использовать лобовую атаку. Ей нужно было отравить колодцы. Чтобы окончательно стереть Лириэль из его жизни, нужно было не просто доказать ее вину, а превратить ее образ в нечто грязное, расчетливое и лишенное той самой загадочной глубины, которая так неосторожно его пленила.

В тот вечер сад академии утопал в ароматах цветущей магнолии и ночного жасмина. Воздух был густым, почти осязаемым, пропитанным магией плодородия, которую культивировали адепты факультета земли. Валериус сидел на каменной скамье у того самого источника, где когда-то он впервые увидел истинную Лириэль, где она коснулась его магии и не сгорела. Но сегодня вода в фонтане казалась ему мутной, а свет звезд холодным и безразличным. Его аура, обычно сияющая подобно утреннему солнцу, была тусклой, подернутой дымкой серого разочарования, похожей на пыль заброшенных дорог.

— Ты снова здесь, — мягкий, вкрадчивый голос Вивиан прервал его тяжелые раздумья.

Она подошла неслышно, словно змея, скользящая по шелку. На ней было платье из струящейся ткани цвета заходящего солнца, которое при каждом движении вспыхивало багровыми искрами. В руках она держала два бокала с охлажденным нектаром, напитком, который варили в алхимических лабораториях для восстановления энергетического баланса. Вивиан присела рядом, нарочито близко, так что аромат ее духов, агрессивная смесь амбры, мускуса и раскаленного металла, перекрыл нежные запахи сада.

— Я не хочу говорить, Вивиан, — глухо отозвался он, не поднимая головы. Его пальцы нервно сплетались, костяшки побелели.

— Я знаю. И мне больно видеть тебя таким, мой дорогой принц, — она коснулась его плеча, ее ладонь была горячей, почти обжигающей. На этот раз Валериус не отстранился. Его внутренняя защита была пробита молчанием Лириэль, и он нуждался в любой опоре, даже если эта опора была из раскаленного железа. — Ты винишь себя в том, что не разглядел в ней воровку. Ты думаешь, что твоя интуиция тебя подвела. Но ты не должен корить себя. Твое сердце слишком чистое, слишком великое, чтобы ожидать подлого удара от той, кто так искусно притворялся раненой птицей.

Валериус наконец посмотрел на нее. В его глазах отражалась такая бездонная печаль, что Вивиан на мгновение почувствовала укол совести, который тут же подавила своей ненавистью к сопернице.

— Она не притворялась. Я видел ее душу... там, у источника. Я видел свет, который пробивался сквозь ее холод. Это нельзя подделать.

Вивиан горько, почти сочувственно усмехнулась. Она сделала медленный глоток нектара, глядя на то, как луна отражается в темной воде фонтана.

— Ты видел то, что она хотела тебе показать. Ты величайший маг своего поколения, но ты ничего не знаешь о мире за пределами этих золотых стен. Ты когда-нибудь задумывался, почему студентка, из самых низов пустошей вдруг оказывается в академии? Почему совет, который обычно не пускает на порог даже сильных магов без родословной, сделал для нее исключение?

Валериус нахмурился, в его сознании начали всплывать логические нестыковки, которые он раньше игнорировал.

— У нее была рекомендация... из высших кругов.

— Купленная, Валериус. Или добытая шантажом, — Вивиан понизила голос до доверительного, почти интимного шепота. — Мой отец, как верховный инквизитор, поднял ее тайные архивы. Те, что не лежат на поверхности. Знаешь, что мы нашли? Ничего. Имя Лириэль возникло в летописях из ниоткуда ровно два года назад. До этого ее не существовало. Она профессиональный сосуд. Слышал о таких? Люди, которых с детства обучают подавлять любую искру магии, превращая свою ауру в мертвую зону. Они идеальные шпионы и воры. Они могут пройти через любой магический барьер, потому что барьеры настроены на поиск силы, а не пустоты.