Чтение онлайн

— Адептка Лириэль, — голос мага был суров. — За кражу священного артефакта и нарушение законов чести ты лишаешься права посещать общие занятия. До решения совета ты будешь находиться под домашним арестом в своей башне. Твое дело будет передано инквизиции.

Вивиан удовлетворенно кивнула. Это было даже лучше, чем она планировала. Инквизиция, это ее отец. А значит, эта девчонка никогда не выйдет из этих стен живой.

Лириэль проводили из зала под улюлюканье студентов. Валериус не двинулся с места. Он стоял, опустив голову, и его золотой свет казался теперь лишь далеким воспоминанием.

Когда двери зала захлопнулись за ее спиной, Лириэль почувствовала, как ее сердце окончательно превращается в кусок льда. Она потеряла амулет, потеряла репутацию и, кажется, потеряла единственного человека, который заставил ее поверить в возможность искупления.

Интрига Вивиан сработала идеально. Яд предательства начал свое медленное, разрушительное действие. Но Лириэль знала, что это был только первый удар. Вивиан не остановится, пока не сотрет ее в порошок.

— Пусть так, — прошептала Лириэль, поднимаясь по винтовой лестнице в свою камеру. — Но тени всегда возвращаются. И когда они вернутся, свет будет первым, что погаснет.

В ту ночь в башне Лириэль сидела в полной темноте. Без своего амулета она слышала шепот собственной тьмы яснее, чем когда-либо. И этот шепот больше не пугал ее. Он обещал ей силу, которую не мог дать ни один сапфир, и ни один Валериус.

Башня, где находилась комната Лириэль, теперь оправдывала свое название в полной мере. После публичного обвинения в воровстве, двери ее комнаты были запечатаны магической печатью, прозрачной, но непреодолимой пленкой, которая пропускала воздух, но пресекала любую попытку выйти наружу. Лириэль оказалась в полной изоляции.

Первые часы своего заточения она провела в странном, оцепенелом состоянии. Она сидела на полу, прислонившись спиной к холодному камню стены, и смотрела на свои пустые ладони. Без защитного амулета из кварца, который остался в руках мастера Игнатиуса, мир вокруг стал невыносимо громким. Она слышала, как бьется сердце каждого адепта в радиусе ста метров, слышала шелест страниц в библиотеке и тихий ропот магических рек под фундаментом академии. Ее собственная тьма, лишенная якоря, теперь разливалась по венам раскаленным свинцом, требуя выхода, требуя крика.

Но Лириэль молчала. Она приняла решение. Когда на следующий день к ней пришла комиссия из представителей совета и инквизиции, мрачные люди в черных сутанах с вышитыми на груди пылающими очами, она даже не подняла головы.

— Адептка Лириэль, — произнес один из них, чье лицо напоминало пергамент, изрезанный глубокими морщинами. — У вас есть право оправдаться. Расскажите, как Слеза Нимфы оказалась в вашем кармане. Если вы укажете на сообщников или признаете вину под влиянием нужды, совет может смягчить приговор. Изгнание из академии, это лучше, чем рудники забвения.

Лириэль посмотрела на него сквозь пелену своих серебристых волос. Она видела их ауры, они жаждали не истины, а завершения дела. Им нужна была виновная, чтобы закрыть дыру в безопасности академии. Если она начнет обвинять Вивиан, они лишь рассмеются ей в лицо. Кто поверит студентке без рода и племени, когда против нее свидетельствует магический след и дочь самого инквизитора?

Она не произнесла ни слова.

— Вы понимаете, что ваше молчание трактуется как признание вины? — надавил другой инквизитор, его голос был подобен скрежету камней. — Мы можем применить заклинание «Правдивого шепота». Оно вывернет вашу душу наизнанку. Это очень болезненный процесс для тех, у кого нет магической защиты.

Лириэль закрыла глаза.

«Пусть пробуют», — подумала она. — «Пусть попытаются вывернуть то, что принадлежит аду. Они сгорят раньше, чем коснутся первого слоя моей правды».

Но она знала, что молчание, это ее единственная оставшаяся броня. Любое слово оправдания будет выглядеть жалко. Любое проявление магии для защиты от их пыток разорвет контракт. Она выбрала молчание.

В этот момент за дверью послышались быстрые шаги. Лириэль узнала эту поступь. Сердце предательски сжалось, посылая волну боли к метке на груди. Валериус.

Он стоял по ту сторону магической печати, его лицо было бледным, а глаза полными отчаяния. Он смотрел на комиссию, затем на Лириэль, сидевшую на полу.

— Прошу вас, дайте мне минуту, — обратился он к инквизиторам. — Я был ее наставником в эти дни. Возможно, она заговорит со мной.

Инквизиторы переглянулись и нехотя отступили в конец коридора. Валериус прижал ладонь к прозрачной стене печати. Под его пальцами магия академии недовольно зашипела, но пропустила часть его тепла внутрь комнаты.

— Лириэль...
– его голос сорвался. — Посмотри на меня. Пожалуйста.

Она медленно подняла взгляд. Валериус выглядел так, словно сам провел ночь на дыбе. Его золотая аура была подернута серой дымкой сомнения. Это ранило Лириэль сильнее, чем угрозы инквизиции. Он сомневался в ней. Он видел камень, он видел ее пустоту, и теперь его вера в светлое начало серой мышки трещала по швам.

— Скажи мне, что это не ты, — прошептал он. — Просто скажи одно слово. Скажи: «Я не виновна», и я переверну всю академию, я пойду против совета, против самого Инквизитора. Я найду способ доказать, что тебя подставили. Но мне нужно услышать это от тебя.

Лириэль смотрела на него, и в ее душе происходила настоящая катастрофа. Ей хотелось закричать: «Да! Это Вивиан! Она ненавидит меня из-за тебя!». Ей хотелось броситься к нему, прижаться к этой прозрачной стене и молить о спасении. Но она видела тень за его спиной, Вивиан стояла в конце коридора, наблюдая. Если Лириэль сейчас примет помощь Валериуса, Вивиан уничтожит его будущее, его свет. Она сделает его соучастником темной ведьмы.

Лириэль медленно покачала головой. Она плотно сжала губы, демонстрируя, что молчание, это не временная прихоть, а окончательный выбор.

— Почему ты молчишь? — Валериус ударил кулаком по магической преграде. — Твое молчание убивает меня! Неужели Вивиан была права? Неужели все то, что мы обсуждали у источника, в обсерватории... это была лишь игра? Ты использовала меня, чтобы никто не заподозрил тебя в краже? Ты знала, что я прикрою тебя своей репутацией?

Каждое его слово было как удар хлыста. Лириэль чувствовала, как контракт на груди жадно впитывает ее страдание. Качели его чувств летели вниз с ужасающей скоростью. От любви и веры к разочарованию и ярости.