Осколки чужой души
Шрифт:
Каэл медленно выдохнул.
— Да.
Она усмехнулась. Без радости.
— Спасибо за честность.
— Я не знал насколько всё серьёзно...Но чувствовал.
Она повернулась к нему.
— Что именно?
Он не ответил сразу.
Будто выбирал, насколько далеко готов зайти.
— Когда ты появилась, это было неправильно.
Сердце дрогнуло.
— Очень вдохновляет.
На этот раз он всё-таки усмехнулся.
Слабо. Но по-настоящему.
— Я не об этом. Ты ощущалась не как чужая.
Воздух словно стал плотнее.
Арина отвела взгляд первой.
Потому что это прозвучало слишком лично.
— А сейчас?.
Она пожалела о вопросе сразу после того, как произнесла его.
Но он ответил.
Честно.
— Сейчас всё стало только хуже.
Она почувствовала это почти физически — как меняется что-то между ними. Медленно. Необратимо.
— Ты всегда такой... — попыталась перевести дыхание она.
— Какой?
— Серьёзный. Мрачный. Раздражающий.
— Только рядом с тобой.
Она тихо фыркнула.
— Снова комплимент?
— Это была констатация.
И снова эта почти незаметная тень улыбки.
Арина вдруг поймала себя на том, что ждёт её.
Ждёт его реакций. Взглядов. Интонаций.
Это было опасно.
Но рядом с ним… ей впервые не хотелось убегать.
Ветер усилился.
Где-то внизу раздался звон колоколов.
Каэл посмотрел на неё внимательнее.
— Ты боишься?
Вопрос застал её врасплох.
Она долго молчала.
Потом тихо ответила:
— Да.
Правда далась неожиданно легко.
— Иногда мне кажется, что я исчезну. Что однажды проснусь — и меня уже не будет. Только Лиара.
Он подошёл ближе.
Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.
— Этого не случится.
— Ты не можешь знать наверняка.
— Могу.
Она подняла взгляд.
И в его глазах не было сомнений.
Только уверенность.
Слишком твёрдая.
— Почему ты так уверен?
Он смотрел на неё долго.
Слишком долго.
А потом тихо сказал:
— Потому что я не позволю.
Внутри что-то отреагировало.
Она отвела взгляд к городу.
Но внутри уже всё изменилось.
И где-то глубоко появилось странное, невозможное чувство: она больше не одна.
КАЭЛ
Ветер проходил сквозь арки галереи медленно, холодно. Тонкие занавеси едва заметно двигались за её спиной. Светлые. Почти прозрачные.
Он смотрел на город. Пытался.
Но взгляд всё равно возвращался к ней.
Слишком часто.
Арина стояла рядом, опираясь ладонями о холодный камень балюстрады. Волосы чуть растрепал ветер. Несколько прядей коснулись её щеки.
И Каэл поймал себя на том, что замечает это слишком подробно.
Опасно.
Он уже знал, что происходит. Понимал это слишком ясно.
Она перестала быть просто проблемой Совета. Перестала быть загадкой. И даже якорем.
Теперь всё было хуже.
Потому что она стала важной.
Он медленно выдохнул. Пытаясь удержать привычное спокойствие.
Рядом с ней это становилось сложнее с каждым днём.
— Ты всегда такой? — вдруг спросила Арина.
Он перевёл взгляд на неё.
— Какой?
Она чуть нахмурилась. Словно подбирая слово.
— Будто постоянно ждёшь удара.
Слишком точное наблюдение.
Он не ответил сразу.
Потому что впервые за долгое время не знал, хочет ли отвечать честно.
Арина повернулась к нему полностью.
— Ты всё контролируешь. Каждый взгляд. Каждое слово. Даже то, как стоишь.
В уголке её губ мелькнула слабая улыбка.
— Это вообще не утомляет?
Почти любой другой человек услышал бы в этом лёгкость. Шутку.
Но он слышал другое.
Интерес.
Настоящий.
И это было непривычно.
Он отвёл взгляд к небу.
Серые облака медленно двигались над башнями Эйрдалиса. Тяжёлые. Низкие.
— Привычка, — наконец сказал он.
— Не похоже.
Он чуть прищурился.
— На что?
— На привычку. Скорее на необходимость.
И снова — слишком точно.
Он коротко усмехнулся. Без радости.
— В Эйрдалисе контроль часто означает выживание.
Она смотрела внимательно. Не отводя взгляда.
И он уже начал замечать: когда она смотрит так — ему становится сложнее думать спокойно.
— И давно ты так живёшь? — спросила Арина..
Ветер снова скользнул по галерее.
Он почувствовал, как её плечо почти коснулось его руки.
Случайно.
Наверное.
Но тело всё равно отреагировало быстрее мыслей.
Слишком остро.
Он заставил себя остаться неподвижным.
— Давно.
— Очень содержательный ответ.
Теперь он действительно усмехнулся.
Она пыталась вытянуть его из привычной закрытости. И почему-то… он позволял.
Хотя не должен был.
— Когда тебе с детства объясняют, что ошибка стоит слишком дорого, начинаешь думать прежде, чем чувствовать.
Он сказал это спокойно. Ровно.
Но внутри что-то всё равно дрогнуло.
Потому что рядом с ней эта граница начала рушиться.
Арина молчала несколько секунд.
Потом спросила:
— И помогает?
Он посмотрел на неё.
На её лицо. На серьёзный взгляд. На то, как ветер касается её волос.
И понял: она спрашивает не о Совете.
О нём.
Он медленно выдохнул.
— Раньше — да.
— А сейчас?
Опасный вопрос.
Он мог уйти от ответа. Должен был.
Но рядом с ней всё чаще хотелось говорить правду.
Даже когда это было ошибкой.
— Сейчас я уже не уверен.