Чтение онлайн

— Ну, если невнимательно смотреть, то и не поймешь. Да только у меня взгляд-то наметан. Я… Я не знаю, как объяснить. Вижу просто кто есть кто.

— Внимательный, значит?

— Не без этого. Митрич-то меня за внимательность всегда ценил, не обижал, — Мал вздохнул. — Я его подвел, получается. Дурак. Я ведь спохватился потом, вспомнил, что про Черепа поговаривали, сунулся в зал, а мужики ушли уже. Я и понадеялся, что спать пошли. Они на дело собирались. По глупости я, правда, верьте! Я не со зла, не с умысла.

Князь качнул головой.

Помолчали.

— А Череп, значит, до баб охочий?

— Я особо не в курсе. Он раньше-то к нам реже захаживал. Косой со своими как-то ржали, что Черепа не одна бандерша к своим девкам не пускает, даже там, где под гостиничные комнаты низшего сорта косят.

— Что ж он, совсем не хорош? Может, денег не платит?

— Мордует девок, — серьезно ответил Мал. — Вот они и решили, что дешевле не пускать такого.

— А давно?

— Да лет пять уже.

Князь снова качнул головой.

— Арестуете? — безжизненно спросил Мелкий.

Стойгнев зорко глянул на него. Не стар, конечно, но и не молод, насуплен, бледен, обижен, но не озлоблен. Не дурак, опять же размаха ему не хватает…

Надо сказать Митричу, чтоб перетряс тихонько свое болото. Он-то считал, что Мал всем доволен и за совесть служит. Ну да, ну да.

— Арестовывать я тебе покуда не буду, но и отпустить не смогу. Пока выясняем все, поживешь тут. Сейчас проводят тебя в каморку одну, не твоя квартира, конечно, но на несколько дней обвыкнуться можно. Вещи и расчет тебе привезут.

— Квартира моя, — усмехнулся Мал. — В мою квартиру одна ваша голова войдет.

— Вот ты себя жалеешь, говоришь, бабы не смотрят, серьезные люди до дел не допускают, а ты не думаешь, что ты вообще-то сам себе все это выбрал?

Мал дернул головой, протестуя. Князь его движение проигнорировал.

— Ты вот хочешь большого дела, людского уважения, может домика с палисадом, не знаю, чего ты еще хочешь, но все эти желания у тебя под жалостью к самому себе погребены. Ты и хочешь в мир добрым молодцем выйти, чтоб дивились на тебя, и страшно тебе: а ну как ты такой умный, а они отвергнут? Вот об этом подумай покуда, чего ты хочешь-то, Мал Малыч, на самом деле, а там и я тебя еще раз на разговор приглашу. На улицу не ходить, носа из комнаты не высовывать. Ясно?

— Да.

— Ну, вот, — Стойгнев усмехнулся. — Посмотрю теперь какой ты понятливый.

Когда провожатый увел Мелкого, князь еще какое-то время сидел не шевелясь, и только беззвучно барабанил пальцами по зеленому сукну стола, но потом поднялся, закрыл замок изнутри и вошел в шкаф с тем, чтобы выйти из него в своем кабинете.

— У доктора доклад еще не готов? — спросил Стивена.

— Не светился, — ответил Юнг, вскидывая запястье с браслетом к глазам.

— Поторопи, чую есть там интересное для нас, — задумчиво ответил Руб-Мосаньский и, сев за стол, погрузился в чтение досье, собранного на Мэй.

________

*Хлын — плут, бездельник, мошенник

**Кружало — низко разрядное питейное место

Хансю наделяют силой не всякую воду, а лишь ту, что берут из священных источников, коих, по разным словам, у них от семи до двенадцати. Где они — никто не знает и лишь шаманы владеют этим знанием. Безбоязненно купаться в источнике может только человек, состоящий с шаманом в кровном родстве, ибо эта вода обладает редкой силой, способной полностью обновить тело, исцелить любые недуги, так что остальным следует принимать ее дозировано, во избежание избытка.

Ученые мужи, впрочем, не сомневаются, что это всего лишь дешевая уловка шаманов, которые так поднимают свой авторитет, и выдают за чудодейственную самую обыкновенную воду.

Из дневника путешественника Изольда Карловича Мора

Наступает самое благословенное время нашей осени — период теплой сухой погоды, в который растения могут цвести второй раз, а птицы, обманываясь, поют звонкоголосо, думая, что лето вернулось. Время ярмарок, охоты и весенних балов! С каким нетерпением мы все ждем тебя!

Голос Межреченска, газета для добрых горожан

У скупого что больше денег, то больше горя

Народная мудрость

Саватия Лиза нашла у одного из входов в замок, там, где на высоком постаменте стояла скульптура Доброй Госпожицы — работы такой реалистичной, что некоторым она казалось больше похожей на кающуюся грешницу. Скульптор словно закутал Госпожицу в облако газовой ткани, а не завернул в обычную накидку, что на всех изображениях широким плащом покрывала ее плечи, ниспадая складками до самой земли.

И, хотя общая благопристойность была соблюдена мастером, очевидно работавшим в имберийской манере, тяготеющей к чрезвычайному изяществу форм, Лиза предпочитала не поднимать глаза выше постамента.

В Империи обычно не уточняли детали одеяния до такой степени, а то и вовсе обходились без статуй — тут многое зависело от взглядов самого мольца. Ну, а Лиза и вовсе не привыкла к зримым проявлениям благочестия.

Сам Саватий довольствовался аскетичным убранством молельных залов, но в разных местах замка, тем не менее, расставил весьма выразительные и непривычные для Севера изваяния.

Сейчас он на изрядном расстоянии от постамента разглядывал лампадную чашу, стоящую у ног Госпожицы.

— Ну, долго еще? — с оттенком раздражения в голосе спросил он, и девушка удивленно взглянула на него, но тут же поняла, что он обращается не к ней.

— Сейчас, — послышался голос брата Кирилла, а после и он сам, тяжело отдуваясь, выбрался из низкого помещения, скрытого постаментом. Дверца беззвучно захлопнулась за ним, сливаясь со стеной:

— Видно? — громко дыша, спросил он Саватия.

— Говорю же, нет! Побольше кристалл нужен.

Кирилл забурчал недовольно, но полез обратно, нажав на стену полной пятерней в каком-то, известном ему, месте. Лиза смотрела с любопытством: она не могла понять, что здесь делают эти двое.

И только, когда у ног Госпожицы вспыхнул огонек, подсветив статую снизу, она догадалась в чем дело: Саватий, похоже, решил использовать вместо дорогого древянного масла вечный фонарик, что работает на крошках кристалла.

Провинциал быстро подошел вплотную к постаменту, отошел подальше, начал обходить его сбоку и тут увидел Лизу.