Чтение онлайн

Старый Коилл хотел оформить все на Ганга еще при жизни и не сразу согласился с доводами зятя.

— Я уже потерял один раз все в экспедиции, — объяснял Ганг. — И хорошо знаю, что такое кредиторы…

— Потерял! — согласился старина Самюэль. — И тут же вернул в три раза больше! Ты уровнялся со мной, мой мальчик!

И хотя Ганг в ту пору имел на собственных счетах уже больше (и это, не считая других активов), он вежливо промолчал. Госпожа Удача, что было отвернулась от юного Винтеррайдера, передумала и весьма благоволила к его Южной экспедиции. А после Ганг сделал несколько крупных вложений в том числе и в Торговый дом Коилла, не отказавшись при этом от своей собственной компании. Этим он и обратил на себя внимание старика Самюэля. Внезапным богатством здесь было никого не удивить. Острова знавали и больших богачей, но огромные состояния, вывезенные из Южных морей, сгорали в вихре светской жизни за год. Ганг же повел себя как разумный молодой человек. Этим и понравился.

— Я сразу понял, — смеялся старик. — У нас появился новый крупный Шиш, а не очередная скороспелка! — и что есть силы хлопал зятя по плечу. Манеры старого Самюэля ничем не отличались от ухваток портовых грузчиков.

— Удача была на моей стороне, — улыбался Ганг, возвращаясь к спору о завещании. — Но эта дама чрезвычайно капризна, я бы хотел, чтобы моя жена была защищена.

Коилл отмалчивался, но однажды вдруг умилился:

— Как ты заботишься о моей девочке, — сказал он с чувством. — Я ведь виноват перед тобой — я так избаловал ее! Будь к ней снисходителен. Она не знала слова «нет»!

— Я надеюсь и не узнает, — с улыбкой перебил Ганг. Тесть остро взглянул на него и кивнул, соглашаясь. Что он хотел сказать? В те годы Ганг еще не всегда умел молчать в нужный момент.

Танец, нечаянно увиденный Гангом, неприятно поразил его. Он вдруг понял, что Дейран всегда демонстрировала ему только одну сторону своей личности: парадную.

А что она думает на самом деле? Ему не пришлось долго мучаться этим вопросом. И, когда Берти принес ему новости об измене Дейран, Ганг не очень-то удивился. Гораздо больше его поразила собственная реакция, он почувствовал облегчение, словно именно сейчас все стало на свои места.

— Что ты будешь делать? — тревожная озабоченность Берти его почему-то развеселила.

— Разведусь, полагаю. Отдам ей ее долю. С такими деньгами она не пропадет, — Ганг пожал плечами.

— С последним я бы поспорил, — не согласился Берти. — Но развод — решение разумное. Она, кажется, беременна от своего любовника, — он осторожно это выговорил, словно опасаясь реакции Ганга.

Это на самом деле было как-то обидно. И даже то обстоятельство, что некий виконт Валэрд, подданый Имберийской короны, околачивающийся на Островах уже несколько лет, оказался первой любовью и первым женихом Дейран, Ганг почти пропустил мимо ушей. Ну, не разрешил ей папенька замуж за виконта выходить, пригрозил состояния лишить. А там и Ганг подвернулся… Да было ли это важно по прошествию нескольких лет?

Для Дейран — да. Она с удовольствием выплеснула на Ганга свою старую обиду в день развода: он мог бы отказаться от брака с ней.

А первый разговор у них состоялся в тот же вечер, что и невеселый доклад Берти. Она сама вошла в покои мужа, едва он вернулся.

Красивая, решительная, с пламенеющими щеками, остановилась в двух шагах и объявила:

— Я беременна, — и тут же добавила насмешливо, едва Ганг вскинул на нее глаза. — Нет, не вы счастливый отец. От вас, к счастью, такой малости, доступной всем мужчинам, как сделать женщину матерью, вряд ли дождешься.

Ганг мысленно поморщился: получается, он ненавидела его все эти годы, а он ни о чем не догадывался.

— Полагаю, отец вашего ребенка желает заключить с вами брак? — ровно ответил он, и она на мгновение сбилась.

— Не так просто. Вы обязаны вернуть мне выделенную долю!

— Это как раз просто. Мы разводимся, ваша доля переходит под ваше управление. Сложностей нет, — флегматично ответил он.

Дейран, кажется, рассчитывала на более эмоциональный разговор. С чего бы? Они вечно говорили друг с другом так, как будто вели светскую беседу на глазах сотен присутствующих.

— Рада, что мой отец сумел разглядеть вас под конец своей жизни, — насмешливо молвила она. — И хотя бы составил правильное завещание.

Ганг поднял бровь, но разубеждать Дейран не стал.

Завещание действительно было правильным — для него. Невозможно представить, чтобы пришло в голову женщине против воли привязанной к нему денежным канатом? Впрочем, он не чувствовал ответного раздражения и не желал ей зла, и потому сказал доброжелательно:

— Позвольте вам посоветовать…

— Посоветуйте себе! — перебила теперь уже бывшая жена. — Это ведь вам придется как-то жить без денег моего отца!

Ганг снова поднял бровь. Кажется, Самюэль не зря боялся за будущность своей дочери. Дейран не видела очевидного, но верила в эфемерное. Впрочем, все это становилось проблемой виконта Валэрда. Он, конечно, игрок, но в конце концов, может оказаться рачительным хозяином капиталам жены — у него в срединной Имберии замок в разрухе. Случаются же чудеса. Да и Дейран все-таки дочь торговца, хватит у нее ума не отдавать все до грошика под управление мужа.

Развод они оформили быстро: Ганг заплатил всем, от кого зависела скорость. И следующий раз увидел Дейран через семь лет. Как ни странно, но едва ли не на своей второй свадьбе.

Глава 43

Барон Вольфганг Винтеррайдер, владелец Зюйд-Каритской компании, извещая о бракосочетании его с Эрнестиной Майэр, покорнейше просит пожаловать добрых людей для присутствия при священном обряде в Морской Собор

Из объявления о помолвке

Юбки страшно стесняют движения! И в дурную, и в хорошую погоду, бедным женщинам приходится изображать из себя парус. При сильном ветре положительно не возможно производить быстрых движений!

Женский журнал Эрнестины Майэр

Ревновать мужей или жен — делать их глубоко несчастными.

Неизвестный мудрец

Эрнестина — орлица диких южных земель. Только имя выдавало в ней полукровку. Там, откуда был родом ее отец, оно пользовалось популярностью. И матушке ее — как водится, дочке вождя, почему-то именно они чаще оказывались в объятиях светловолосых пришельцев — имя это нравилось, хотя она назвала дочь на свой манер Грнст Эрнстна — парящая орлица.

Эрнестина не просто парила. Там, где появлялась эта женщина, всегда был шум, блеск, скандал, а то и драка. Эрнестина, увезенная отцом от матери в возрасте лет трех, не помнила дикий Юг, но вполне унаследовала нрав соплеменников матушки: без скандала день прошел зря. Она ярко ругалась и ярко мирилась.