Чтение онлайн

Выбравшись из пещерки, Салля подставила капюшон ласице и бойко запрыгала с низкого склона вниз, выбирая для спуска плоские камни, которых тут было предостаточно и вскоре уже углубилась в лес, в котором когда-то младенцем подобрали ее бабушку. Она знала ее лишь по рассказам деда, как, впрочем, и всех своих родных.

Однако, уважение к предкам требовало зримого подтверждения памяти и благодарности лесу за то, что он когда-то сохранил младенца и передал его людям невредимым. Значит, лес когда-то подарил жизнь и отцу Салля, и самой Салля, и ее будущим детям. Разве это не чудо?

Это белые люди все объясняют случайностью. Народ Салля знал, что в мире ничего не происходит просто так. Салля твердо усвоила эти уроки и сейчас легко уронила каплю своей крови на землю, уже устланную листвой — в благодарность:

— Ты помнишь, Лес, — сказала она вполголоса. — И я помню. И покуда будет жив род мой, мы будем помнить и отдавать тебе твоё.

Лес в этом месте был достаточно узок и вскоре Салля вышла на луговину, которую сквозь легкий туман золотили утренние лучи осеннего солнца. Лес, умытый туманом и солнечным светом был наполнен тем характерным запахом, который прямо указывает на близость зимы, и одновременно напоминает об ушедшем лете.

С наслаждением вдыхая бодрящий воздух, Салля весело поднималась по луговине, что не была ровной, но мягко повышалась к другому краю леса. Птицы пели так, как будто снова встречали весну, и Салля весело улыбалась им и новому дню. О, как хотелось ей выскочить на середину луговины и закружиться в танце победительницы, выкрикивая торжествующую песнь в небо, но всему свое время — Салля еще раскинет руки-крылья, заявляя миру о новом торжестве любящей и любимой женщины, а пока же шла она, благоразумно держась ближе к неровной кромке леса.

Луговина закончилась, и легко вбежала Салля под прозрачный полог из желтых, влажных от тумана, листьев, что качались невесомо над ее головой, ожидая дуновения ветерка, дабы покинуть родную ветку и присоединиться к своим собратьям, а покуда же поблескивали от росы, и солнечный свет играл в редких алмазных каплях. Лес радостно тянул кроны к высокому синему небу и сам словно пел каждой своей веточкой наравне с неугомонными птахами.

Но вот еще один голос вплелся в разноголосый утренний хор: веселый ручей нес свои малые воды к большой и судоходной Аге, а по дороге завивался причудливой речушкой, убегая в глубокий овраг.

Безбоязненно спустилась в него Салля и теперь шла по самой кромке берега, не обращая внимание на глубокую тень, что давали густые кусты, росшие по склонам оврага. Ручей приятно журчал по каменистому дну и не один луч солнца не достигал его вод. Овраг становился все глубже, темнее, и новый рокот явственно вплетался в звонкий голос ручья.

Снова стало больше плоских камней, наконец, появились небольшие валуны, о которых волны ручья разбивались с легким бурлением, усеивая все вокруг брызгами и водяной пылью. Салля вспрыгнула на самый высокий валун, с улыбкой наблюдая как разбивается вода у ее ног, а потом вскинула голову, вглядываясь в яркое голубое и бесконечно далекое небо, что изгибалось, повторяя края оврага над камнями, кустами и крепкими корнями деревьев, которым не хватало земли на обрыве.

Она помахала рукой небу и, наконец, засмеялась в полный голос, не боясь, что ее кто-нибудь услышит. Водопад был совсем близко, и шумящая вода заглушала все иные звуки.

Конечно, это был очень небольшой водопад, но Салля и не видела больших, а этот казался ей прекрасным. Он клубился, разбиваясь в брызги на мокрых валунах, и летел распущенными белыми косами вниз, в темную чащу, чтобы истечь из нее и снова побежать к полноводной Аге и где-то там вдруг выскочить на равнину, притворившись смирной речушкой, которую с разбегу перепрыгнет любой охотник.

Салля аккуратно, умело балансируя, спустилась вниз по мокрым валунам, на край каменной чаши, где яростно пенилась вода. На этих хмурых камнях любой неверный шаг мог стать последним, но густой мох, пробивающийся меж камней, порой облегчал ей задачу, но чаще все же усложнял — Салля опасалась его светлой обманчивой зелени. Самое сложное было в другом: пройти по краю каменной чаши между струей воды и отвесной стеной оврага.

Она справилась неожиданно легко и радостно закружилась, очутившись в маленьком гроте, что прятался за струями воды: Салля все сделала правильно, Салля все помнит верно!

Главную тайну грота знал дед, а ему ее завещали предки. Сквозной грот, состоящий из цепи небольших пещерок, в своей глубине прятал маленький горячий источник, собирая воду вокруг себя в небольшое мелкое озерцо. Дед говорил, что эта вода дает силу и красоту. Сила была Салля нужна, ой, как нужна. Ну и красота, конечно же. Будущий муж должен увидеть красивую Салля.

Ветер-ласица, который сидел в капюшоне так тихо, что она про него забыла, вдруг торопливо перебрался к ней на плечо.

— Ты поделишься со мной силой, — спросил он почти беззвучно, мягко пощекотав щеку Салля.

— Дыханием? — шепотом переспросила девушка.

— Силой, — ответил ласица. — Здесь много силы, и ты можешь взять ее. Ее давно никто не брал.

— Это дар, — возразила Салля. — Дар дается в меру.

Ласица взлетел с ее плеча и завис напротив лица. Его большие прозрачные глаза были печальны:

— Вы все забыли, — сказал он. — Я научу тебе, и ты поделишься силой. И, может быть, я снова отращу крылья…

______

*Кукуль — спальный мешок, часто из двойных шкур длинным мехом внутрь, а коротким ворсом наружу. Незаменим в морозы. В теплое время может быть использован как привычный всем матрас.

Очень многие из нашей молодежи не в состоянии избежать нездорового стремления выдать свои слова и свой разум за волю Святого Неба. Они стремятся к ложному авторитету и заводят несчастных доверившихся им в еще худшие дебри бед и страданий, чем, может быть, те, что у них были. Они как актеры разыгрывают плохую и печальную комедию, стремясь выдать себя за кого-то великого, а на самом деле самообольщаются и сбивают людей с пути, покушаясь на их жизнь, но не как разбойник с кистенем, а как обольститель, пресекая людскую волю и свободный жизненный выбор. А из нашего духовного учения мы знаем, что принцип свободы и воли неприкосновенен. Все остальное суть нарушение духовных законов.

Из «Рассуждения о нравах блюдущих и ищущих Горнего», авторства Домиана, старшего мольца Центральной молельни Темпа

С мольцом хлеб-соль осторожно дели — только встреть да проводи.

Старая присказка

Завтрак проходил в угрюмом молчании. Нет, разговоры за трапезой и без того здесь не приветствовались, но сегодня обстановка была просто до невозможности угрюмой. Даже Лаки натянул на лицо мрачно-торжественное выражение, скопировав его с физиономии Акулины.