Чтение онлайн

Анна не сомневалась, что сама она непременно найдет что-нибудь, что будет совсем не хорошо, но — ей не хотелось терять то хрупкое равновесие, которое вдруг поселилось у нее в душе после болезни.

И она уступила спокойному голосу мужа — он почему — то вызывал у нее улыбку — и теперь проводила дни в покоях, которые когда — то выделил им Фрам.

Время в «Оплоте» шло медленно и, к удивлению Анны, за время ее болезни ничего не изменилось, а ей почему — то казалось, что должно. Помнится, она спросила Димитриуша, едва осознала себя, выкарабкавшись из жара и бреда, привезли ли в замок тело? Тот даже не понял сначала, о ком спрашивает жена. Но ведь Фрама должны были похоронить д о с т о й н о в родовой усыпальнице.

Но отложенное на неизвестное время церемониальное погребение барона было лишь следствием странной и ужасной истории, которая уже случилась, а в остальном — никаких новостей и изменений.

Точно прав ее новый муж: все уже напрочь забыли о бароне Фраме Винтеррайдере. Но ведь этого не может быть.

Димитриуш многого не понимает и не замечает, и Анне ее с расспросами, верно стоит идти к Медведеву, который искусно управляет гарнизоном, не выходя из тени ее мужа.

Димитриуш наслаждался и наслаждается своим положением, не замечая, что власть его — та дорогая вещь, которую взрослые дали подержать ребенку, а сами готовы тут же ее отобрать, перехватить, не доверяя тонким детским ручкам. Анна присела и погладила камень низкого подоконника: и камень — живой, плоть и мощь Оплота, — неожиданно откликнулся, незримо толкнув ладонь мягким теплом.

Она замерла.

Впервые ее смутные ощущения, в которых она не была уверена никогда, получили подтверждение. Оплот — не просто замок, не просто камень, не зря она готова была в этом поклясться. Не думая ни о платье, ни о том, что ее кто — нибудь может увидеть, она села на пол и прижалась к теплой стене.

— У тебя же есть Источник, да? — шепотом спросила Анна. — Я читала о таком в университете. Знаешь, сейчас говорят, что старая история — только легенды. Но мы-то с тобой не можем быть легендой, правда? Мы есть. Мы живем сегодня. Ты откроешь мне свои тайны? Молчишь? Или только твой Хранитель может быть твоим проводником? Тогда почему сейчас я тебя услышала? Кто же Твой Хранитель? И где он? — Анна погладила стену, вглядываясь в темный рисунок камня. — Неужели Медведев? Фрам передал род ему? Почему? Потому что больше некому? Но ведь кровь Винтеррайдеров еще пока жива. Есть младший брат… Его же не могли исторгнуть из рода? Или могли? Да, тогда это объясняет многое. По крайней мере тогда понятно почему он уехал, да и в принципе все время торчит на Островах, не показываясь в родной стране, — и она снова погладила камень, вслушиваясь в свои ощущения.

Шаги она услышала, когда Димитриуш повернул к их покоям. Нет, не услышала — увидела. Даже не так, узнала, что Димитриуш идет. Замок? Или сама Анна вдруг почуяла силу с в о е г о рода, которая время от времени словно бродила под кожей, но никогда не проявлялась? Но почему?

Что изменилось? В мире? В самой ли Анне?

Не торопясь, она прошла к камину и села в кресло, открыв первую попавшуюся книгу. Димитриуш увидел вполне мирную картину: его красавица жена что — то читает. Опять!

— Книжница моя, — он с улыбкой поцеловал ее красивый лоб. — Смотри, что я тебе принес.

— А что это? — Анна с недоумением разглядывала берестяной туесок, эффектно открытый мужем перед ее лицом.

— Какая — то разновидность местных конфет. Попробуй, это вкусно. Северная ягода в меду и топленом молоке, как я понял. Из Межреченска пришел обоз с продуктами, и вот, среди прочего, целый короб такой сладости, — Димитриуш, рисуясь, покрутил шарик желтоватого цвета. — Ну, девочка моя, Анечка, открой ротик и скажи: «А-ам!»

— Я видела такие, — вспомнила Анна. — В приюте. Однажды нам привозили их на зимний Солнцеворот.

— Ммм, все — таки хороший у вас приют был. У нас вот такого баловства никогда не было. Если на праздник березовой каши не выписали, так, считай, хорошо отметили, — со смешком ответил муж.

— У нас были запрещены физические наказания.

— На бумаге они везде запрещены, Нюта. Да только, как говаривал наш незабвенный директор, чтоб его черви медленно жрали, бумаги пишут для того, чтоб…, — он осекся и улыбнулся жене. — Старик у бумаги одно только предназначение признавал, не буду говорить какое, чтоб твои нежные ушки всякие непотребства не слышали. А нам с тобой сейчас еще взвар принесут.

— Димитриуш!

— Что? Ну, я начальник гарнизона или нет? Могу заказать взвар в покои для жены?

— Лучше расскажи, как ты это лакомство отбил у эконома замка?

Вторушинский тяжело вздохнул и трагично сказал, закатывая глаза:

— Это был тяжелый бой…

Анна расхохоталась.

— Ну вот, так — то лучше, — обрадовался муж и уселся на пол у ее ног. — Похвали меня, жена, я старался, здесь, в этих безрадостных пенатах, это не так — то и просто.

— Верно, — согласилась она и погладила жесткий ежик светлых волос. — Тут из всего досуга — детские спектакли, а из лакомств — пироги. Так что — да! Ты — мой герой.

Муж прищурился как довольный кот, а Анна вдруг с грустью подумала, что теперь ей надо научиться любить этого человека. Все остальное будет слишком нечестным, ведь Димитриуш ее любит так, что ему вполне хватает одного этого чувства, и он даже не замечает, что заполняет Аннину пустоту, не получая взамен равнозначного ответа.

Когда-нибудь он поймет… устанет отдавать.

Анна поцеловала белокожий лоб и сказала таинственным шепотом на ухо мужу:

— Сейчас Семен со взваром зайдет.

— Да ты что? — поддержал он игру и, сделав таинственное лицо, спросил. — Это точная информация?

— Ыгмы, — мыкнула Анна, удерживая смешок.

Но Семен — дежурный от гарнизона по кухне — принес не только напиток.

— Из Межреченска прибыл гость до вас, передать просили, — пробасил он, споро расставляя кружки на столик. — Ждет вас в гарнизоне, Медведев вроде с ним уже. Можно идти?

— Ступай, — кивнул Димитриуш. — Скажи, я скоро буду.

Тревога вдруг полыхнула внезапно и с такой силой, и Анна непроизвольно схватила мужа за рукав камзола.

— Да, я быстро, Аннушка, — по — своему понял он. — Размещу его и вернусь. Опять город какую — нибудь ерунду пишет, не думай об этом даже.

Кивнула Анна тогда, когда тяжелые двери покоев затворились за Димитриушем. Ерунду город мог передать и телеграфом, хотела сказать она, но беспомощно молчала, глядя перед собой.

На столике остывал взвар.

Самая длительная осада замка «Оплот Севера» длилась три года. Это был век Огня, когда рыцари Кайзера прошли победным маршем по краю имперских земель. Но их конечная цель — Замок — так и не был захвачен. Более того, осажденные себя чувствовали явно вольготнее осаждающих все три года. Рыцарь Райхенгазен, которому посчастливилось вернуться их этого похода, оставил мемуары, где описал все невзгоды, коим подвергся славный отряд. Боевой дух рыцарства изрядно сокрушал тогдашний барон Оплота Вольф Винтеррайдер. Когда в стане рыцарей началась нехватка продовольствия, барон, отринув присущее его званию благородство, отдал приказ накрывать столы на башне Замка, где он и его приближенные ели и пили сколько хотели прямо на глазах воителей Кайзера. «Если сдадитесь, — кричали осажденные рыцарям. — Мы и вам дадим хлеба и куропаток! А хорошего вина в Замке припасено на сто лет вперед!»

Исторические рассказы о делах минувших. Учебник для юношества

Замок был огромен. И серые отвесные стены его явственно свидетельствовали, что строили его в те дикие времена, когда о безопасности думали куда больше, чем о красоте. Видывал Станислав разные замки и только сейчас понял, что по-настоящему древних не встречал, да и хозяева больше хвастались каменной резьбой, особливо вокруг окон, чем боевой мощью стен. Строители Оплота про окна, похоже, не слышали, зато на бойницы не поскупились — щели, в которые удобно пускать стрелу — одна за другой, одна за другой — не опасаясь встречной, вражеской, извне.