Чтение онлайн

Лир Лортни долго разглядывал изображение этого широкого, как будто немного сонного человека. Качество было такого, что позволяло рассмотреть даже мелкие морщинки у глаз заместителя начальника гарнизона.

Посланник, помнится, отодвинул распечатанные, еще влажные листы, и задумчиво постучал пальцами по столу, словно играя неслышную собеседнику мелодию.

— Какое обычное лицо, встреть я его где-нибудь в трактире, скинул бы ему шубу на руки, да приготовил трость, потому как не уверен был, что поймает. Посмотрите, Сти, он как будто спать хочет. Возможно, мы переоцениваем весомость этого гарнизона и его руководителей. Мы никак не могли туда попасть и преувеличили значение имперской информации. Уилли довольно определенно об этом сигнализирует. Как думаете? — Лортни остро глянул на Станислава.

— Я бы предпочел сначала увидеть все своими глазами, а потом делать выводы, — пожал плечами Вольский. — Честно говоря, все старые записи и рассказы об Оплоте больше похожи на легенды, а значит, элемент мифотворчества в них есть. Однако, скидывать его со счетов раньше времени я бы не торопился.

— Все верно, друг мой, все верно. Царствование принца Майкла дает нам массу уникальных возможностей: теперь мы можем проникнуть в каждый уголок этой обширной земли, измерить ее взвесить, оценить, и нам никто не будет мешать, напротив — помогут, а главное, мы можем излишне не торопиться, — лир посланник торжествующе улыбнулся.

Стас до сих пор ругал себя за вопрос, который задал тогда, но он не мог не спросить — ответ Лортни ему нужно было услышать прежде всего для самого себя:

— Не жалко вам того несчастного, который работал на псов не один десяток лет? Он, кажется, был виночерпием в Замке?

Лортни быстро и внимательно взглянул на него.

— Когда-то был, кажется, — рассеянно ответил он и поморщился. — Сти, послушайте меня, у вас есть хорошие перспективы, не портите их ложной сентиментальностью. Если агент не понимает, что нам необходимо, не дает ценного результата, то такой агент нам не нужен. В этом смысле, мой друг, утилизация — акт милосердия. И необходимая мера предосторожности, конечно же. Наше дело слишком велико, чтобы рисковать им ради недостойных.

Вольский согласно качнул головой, и не стал говорить, что почему-то тот считал Медведева очень опасным противником, утверждая, что он вполне оправдывает свою фамилию. Но Лортни услышал его мысли. Впрочем, Стас был уверен — посланник из одаренного рода эмпатов. Конечно, такие вещи не обсуждают вслух, тем более с подчиненными, но Вольский и сам эмпат, способный почуять многое.

— В Империи, — посланник позволил себе улыбнуться. — Есть сказка о рыбке, которая боялась всю жизнь и в результате ничего не сделала, просидела в ямке, оставшись удивительно бесполезным существом. Поверьте, Сти, сказочку эту как про нашего бывшего агента писали.

Стас рассмеялся, показывая, что оценил аллегорию.

Однако, сейчас, глядя на Медведева, Вольский был не уверен в правильности выводов. Все-таки они поспешили, заменив агента. Нужно было просто ввести нового и оставить все, как есть. Прислушались к Уиллу, который тоже посчитал старика непригодным и дал довольно-таки отрицательные рекомендации. Но Уилл — Стас это знал точно — всегда думал в первую очередь о своем кармане. И это мешало хорошей работе. Не будь он родственником Карла, Вольский давно бы высказал свои сомнения руководству. Однако, он сам давно уже не тот восторженный юнец, отправленный княгиней Долли в самый центр цивилизованного мира. Он — слава Богу — научился молчать и не бежать со своим мнением вперед начальства. Королевские псы безжалостны к чужакам внутри своей стаи, а он — как ни крути — не их крови.

Пожалуй, его сожрали бы сразу. Однако, в первые же дни службы Стаса вызвала на беседу сама королева. Это Ее благоволение к воспитаннику бывшей подданной спасло карьеру Вольского. На него косились, но не трогали. Никто не понимал, чем вызван интерес Ее величества к особе столь незначительной, и Вольский сам хотел бы знать ответ. Но — чувствовал — именно этот вопрос задавать нельзя. Он рвался в Империю, в Ляховы земли, на истинную Родину. И яростно учился: гибель родителей требовала отмщения.

Его в конце концов отправили в Империю — собственно, к этому его готовили и Долли, и тайная школа агентов под патронатом и покровительством Королевы… Вот только всегда что-то мешало, и в Ляховы земли он по-настоящему так и не попал.

И сейчас Станислав снова находился на другом конце этой страны, и на него скучно-равнодушным взглядом взирал Медведев.

— Я знаю всех курьеров Межреченска, — ровно молвил он, сведя в линию густые, с соболиным отливом, брови, отчего глаза его уменьшились чуть ли не вдвое. — Вы в их форме, но вы мне неизвестны.

— Все верно, Михаил, — усмехнулся Стас, выдержав паузу. — Все верно.

Он раскрыл ладонь — Императорская метка вспыхнула неожиданно ярко. Медведев чуть склонил голову, показывая — видит.

Теперь пришла очередь Вольского веско ронять слова.

— Сейчас вы пошлете человека за начальником гарнизона, который по дороге всем расскажет, что прибыл гонец из Межреченска по городским делам. Других слухов быть не должно. Вы понимаете меня? Я могу на вас надеяться?

Медведев слегка кивнул, но счел нужным заметить:

— У нас не принято распускать слухи, — выражение его глаз Вольский по-прежнему не мог прочитать.

— Очень рад за вас. Вижу, что северная граница действительно в надежных руках, — чинно ответил Стас. Он бы и сам не нашел сарказма в своем голосе, но Медведев глянул остро, словно кольнул взглядом, и тут же снова спрятался, приобретя уже знакомый сонный вид. Нет, он явно не простой тип. Это они слишком самонадеянные недоумки. Надо быть осторожнее.

… В казармах было чисто так, как будто здесь готовились открыть госпиталь. Никаких запахов, словно в этих стенах не живет три сотни вояк. Тревога вдруг дернулась где-то под сердцем, и Вольский быстро огляделся вокруг.

— Мы уже у кабинета, — Медведев и бровью не повел на движение Стаса, а тому сонный вид собеседника помнился вдруг ловушкой. Так звери приманивают легковерную жертву.

— Взвар вам приготовить, может быть? У нас тут хорошие северные чаи, больше таких нигде не найдете. Нервы успокаивают, — Медведев выглядел невозмутимо.

Стас не успел ответить, Вторушинский зашел стремительно и удержал лицо, увидев Вольского. Вот что значит правильное воспитание офицера. Все-таки в педагогической теории народников, утверждающей, что из черни при должном подходе можно воспитать хоть гончара, хоть гения, что-то есть. Вольский мысленно усмехнулся: педагогическую теорию народников когда-то разработала княжна Зия — гадкий утенок семьи Черских.

Он снова раскрыл ладонь, и Императорская метка вновь ярко вспыхнула. Димитриуш смотрел на нее, не отводя взгляда.

— Благодарю вас за службу, — доброжелательно улыбнулся Стас, чуть повернув голову к Медведеву. — Вы можете идти.

Тот в ответ взирал прозрачно и с места тронулся только тогда, когда Вторушинский, выдержав паузу, ему кивнул.

Надо же…

Сложно сказать, насколько творческим человеком был Земосмысл Лях, ближник тогдашнего Высоцкого. Летописи утверждают, что к военному делу полководец Земосмысл всегда подходил с выдумкой и никогда не повторялся. Но, совершенно точно могу вам сказать, что с именами своих детей он не заморачивался нисколько. Сына он назвал Перш, вторым ребенком родилась у него дочь, но и тут счастливый отец не проявил толику фантазии и именовал ее просто: Двунда. Последнего сына назвали по тому же принципу, что и старших детей. Младший звался Третьяком.