Чтение онлайн

После этих снов Димитриуш не мог согреться. Не помогал ни камин, ни жаровни, да и доктор ругался, запрещая «нагнетать жар» в покоях жены, и Димитриуш сбегал на замковую кухню, которую до той поры избегал. Но что делать, если только там лед, который казалось проник ему под кожу и схватился тонкой, прочной коркой, сдавал свои позиции и нехотя отпускал начальника гарнизона из плена.

Но последний сон был мало похож на все предыдущие. Не было никаких змей. Была рукоять меча, и переливалась дивным светом, озаряя округу неяркими лучами, а снег вспыхивал миллионами искорок, и бескрайнее небо темнело той синевой, которая почти не отличима от черноты.

И, глядя на всю эту картину, начальник гарнизона понимал, что спит он, просто спит, потому, как не бывает у мечей таких огромных эфесов в жизни. Но — странное дело — проснуться не мог, хотя и пытался, ведь так и тянуло повернуться на другой бок и забыть опостылевшую равнину, что неизменно являлась в снах.

Змея взметнулась над крестовиной меча внезапно. Не было поземки, шуршания, клубка тел, ничего не было, только одна чудовищно большая плоская голова поднялась над эфесом и замерла, покачиваясь. Димитриуш уставился на змею. А она — на него, да так, как будто прикидывала — сразу сожрать или погодить.

Совершенно точно, Димитриуш это откуда — то знал, он показался змее не интересным, однако, вполне… съедобным?

А эти змеи вообще ч т о едят?

Тварь вдруг как будто — то повернулась, прислушиваясь к чему — то, и начальник гарнизона с удивлением обнаружил, что он тут не один: вот и Медведев стоит, а вон и Волков — кто он такой Димитриуш толком до сих пор не понял. Вроде бы маленький человек, в Оплоте их слишком много…

Но упала перед ним чья — то длинная тень и отвлекла Димитриуша. Тень была странной. Нечеловеческой. И недоумевая, начальник гарнизона вскинул глаза на того, кто шагал со стороны солнца.

Солнца? Откуда оно взялось тут?

Впрочем, дневное светило, попав в ночь, как будто и не давало света, а еле поднимаясь над горизонтом, только кидало отдельные лучи, подсвечивая рослую фигуру того, кто решительно и прямо шел то ли к мечу, то ли к змее…

Гадина же вдруг начала свивать кольца, свивать и рассыпать их мелким снегом. И снова, собирая, свивать и рассыпать. Она радуется так, догадался Димитриуш.

Мужчина почти дошел до меча, и его тень была велика, слишком велика даже для него. Это что за тень? Кто он такой? Хозяин меча? Точно, это его меч, догадался Димитриуш. То — то, огромный! Он великан?

Ледяные Лорды покинули этот мир.

А в школе говорили, что их никогда не было…

Ну, точно, их не бывает, это сказки!

Незнакомец вдруг резко оглянулся и посмотрел на Димитриуша. И от ужаса, обуявшего его, начальник гарнизона закричал. От собственного крика и проснулся.

Наяву его крик был похож на мычание, глухое и невнятное, а сам Димитриуш почти сполз с семейного ложа, вместе с одеялом, которое туго закрутилось вокруг него.

Кажется, он весьма беспокойно спал и пытался куда — то бежать.

— Надо капель у доктора попросить, — подумал Вторушинский, выпутываясь из одеяла и устраиваясь поудобнее. — Или что там от нервов пьют? Порошки, микстуры?

Эта ночь была первой, после череды тех, в которые Димитриуш боялся отойти от Анны, и спал урывками, в кресле рядом с ней. Но накануне днем ей стало лучше, она даже слабо улыбалась мужу. Да что там! Она самостоятельно выпила целую кружку бульона!

Вот доктор и прогнал его «поспать нормально», уверяя, что кризис позади и теперь Анна медленно, но верно идет на поправку.

— Вы рядом хотите лечь, дорогой мой? — сердясь, выговаривал он. — Какой смысл сейчас в ваших посиделках?

— Правда, иди, отдохни, — слабо прошептала жена. — Я почти что хорошо себя чувствую. Выспись, пожалуйста.

Выспался. Так выспался, что хоть вешайся.

А главное, что такое было в его сне, что его напугало? Нет, невозможно вспомнить, что именно он увидел, когда велико повернулся. Только свой собственный крик до сих пор стоит в ушах.

Что же это было?

Димитриушу казалось, что как только он вспомнит сон, то сразу поймет что — то очень важное, что — то очень важное и значимое, но….

Но он ничуть не преуспел в своих воспоминаниях. Сердясь на себя, он встал, оделся и пошел к Анне — рядом с ней ему было всегда спокойнее, даже после кошмарных сновидений.

Несколько дней сон не выходил у него из головы, а потом Димитриуш обнаружил, что змеи ему больше не снятся. И он легко нашел всему этому объяснение: его любимая Аннушка болела, потому и мучили его кошмары — во сне он просто не контролировал свой страх.

А сейчас все хорошо.

Болезнь странно повлияла на Анну. Она с удивлением отмечала, что стала спокойнее. Нет, она не забыла ничего, и боль ее никуда не ушла, но теперь Анна была не внутри этого страшного клубка, из которого выхода не предвиделось, а как бы снаружи, и оттого ей легче дышалось.

Она с грустью вспоминала свои сны во время недуга, в которых прошлое путалось — нет, не с настоящим, а таким же с прошлым — и маленькая Антонета играла в чудесном саду наравне со своими милыми дочками, и бабушка обнимала ласково всех троих, и мама смеялась, и дед улыбался в усы, и даже Микола сидел с ними за чайным столиком, положив руку на плечо ее Виктора, который казался совсем юнцом: таким он был, когда они готовились к поступлению в университет. И та любовь, которую испытала она в том сне — то чувство безусловной любви родных, от которого вырастают у человека крылья — та любовь осталась теплым воспоминанием, и оно грело душу и сейчас.

Разве может приснится чувство любви?

Но Анне приснилось, и, как не странно, оно дало ей силы жить дальше э т у жизнь.

Только отца почему — то было не видно, с грустью подумала Анна. Она помнила его во сне, он словно был с ними и словно бы нет и маленькая Антонета, которой была Анна во сне, все старалась его увидеть четко, как остальных и — не могла.

Доктор сказал, что у нее был бред. Жаль, что он быстро прошел.

Она потянулась к витражу, у которого стояла, словно разглядывая парадный замковый двор, но тут же испуганно отдернула руку и даже оглянулась.

Нет, никто за ней не следил.

Должно быть, болезнь притупила ее всегдашнюю бдительность: она чуть не нарисовала пальцем объединённый вензель своих родителей, специально дарованный им последним Императором! Хороша бы она была, если бы кто — нибудь его увидел… Хотя, конечно, не каждый поймет. Но — расслабляться все равно нельзя.

Впрочем, не нарисовала же — опомнилась. Анна усмехнулась: это все от безделья. Доктор настоятельно советовал ей не работать еще несколько дней после болезни, и Димитриуш вторил ему, мягко втолковывая Анне, что без ее присутствия ученики вполне могут обойтись. В школе все хорошо.