Чтение онлайн

У него, Стаса, другая задача: расчистить Север на месте.

Не повезло баронам. Вот так пресекаются великие фамилии прошлого. Ну, что делать? Жизнь вообще не справедлива: она топит достойных и возносит подлецов.

Работа у пса Королевы Сти Вольского простая: подталкивать в нужном направлении.

У него во всем этом есть своя цель, и Вторушинский ей тоже еще послужит. Позже, когда Стас вернется в Ляховы земли, и сиротку этого туда притащит.

Я остаюсь решительным последователем наглядности посольского обычая. Посол должен быть заметен в любом обществе: по нему судят о его стране. Одежда, манеры — все является утверждением силы благословенной Сливении. Да, я ратую за пышность церемоний, это мой театр и своих зрителей я поражаю величием нашего Господаря!

Из частного письма посла Сливении Калояна Илиева Радова

Деревенский простачок решил подцепить столичную красотку на променаде. Познакомился с послом Сливении

Шутка из городского фольклора

Имперцы очень суеверны и предпочитают вслух не упоминать Черный ров. В сторону пустыря Несчастий не решаются ездить даже те, кто хотел бы сократить дорогу до предместий. Но есть и другие люди среди них, они эти негласные правила игнорируют, потому как занятия их не могут быть законны. Казалось бы, местная полиция должна уделять таким местам пристальное внимание и днем, и ночью, но она взирает на эту очевидность с удивительным равнодушием.

Из записок приват-доцента Имберийского университета Джона Уайта

Посол Сливении выглядел не сказать, чтобы хорошо. Отвратно он смотрелся, чего уж там, на полицейской лавке в первой зале прозекторской, что занимала просторные подвалы столичного полицейского Присутствия. И казался не послом, а обычным забулдыгой, из тех, которые пьют месяцами, живут на улице, и ночуют с камнем под головой вместо подушки в заблеванных подворотнях.

Маменька по этому поводу расстраивалась сильно: когда-то невестой она приехала в Темп и полюбила новую Родину с первого взгляда. В те времена-то столичные улицы на два раза мыли. Город славился своей чистотой на весь подлунный мир. Ну, если не заглядывать на окраины. Маменька и не заглядывала. Она, возможно, и не подозревала о них. Когда обычаи окраин перебрались в центр Ада Юнг пришла в ужас.

— Как не стало Государя Императора, так взяли моду по подворотням гадить, — говаривала она. Стивен тогда смеялся и шутил про запах свободы. Маменька сердилась. Ах, маменька-маменька, покой Госпожица тебя в садах своих!

Стивен отвел взгляд от посла и посмотрел на его молодого помощника: тот с ужасом взирал на патрона. Марин этот совсем ребенок — кто его отправил работать в Посольство? Все чувства у него на лице написаны.

Впрочем… Не каждый день первого щеголя в Сливении, да и в Империи заодно, увидишь в рубище нищего, с запекшейся кровью на волосах.

Марин ворвался в приемную, где Стивен Юнг, согласно занимаемой должности княжеского референта перья оттачивал, рано утром и срывающимся голосом потребовал князя Руб-Мосаньского, да кто ж ему даст?

— Княже в имении: зодоровьице поправляет, стал-быть, — развел руками Стив. Он всегда начинал объясняться просторечиями, когда надо было избавиться от собеседника. К тому же высокородных это бесило, что было хорошо: гнев всегда делает ошибки, а чужие оговорки Стив коллекционировал — никогда не знаешь, что пригодится в деле. Однако, нынешний противник оказался откровенно слаб и сразу сдулся. Сел, закрыл лицо руками, яростно потер щеки, вцепился длинными пальцами в черные кудри и застыл — белоснежные кружевные манжеты печально опали. Да, сливенцы те еще щеголи и мода у них бабья… Себя Стивен в кружевных манжетах даже представить не мог… хуже только обтягивающие штаны.

— Возможно, я смогу помочь, если вы скажете в чем дело, — вежливо молвил Юнг. Ясно, что случилось что-то мало приятное. А бывало иначе? Вот уж от кого-кого, а от сливенцев сюрпризов люди Руб-Мосаньского не ждали. С другой стороны, что у этого вьюноши в голове: ветер? Что его может напугать? Соседская болонка?

— Калоян Илиев Радов, — раздалось из-под манжет после паузы. Это было полное имя сливенского посла и Юнг насторожился. Когда пауза снова стала неприличной, раздражение царапнуло острым когтем, и Стивен сломал перо, которое бездумно крутил в руках.

— Марин Ивайлов, — позвал, сдерживая голос: пера было жаль, он за эти дни уже штук двадцать переломал. Марин отнял руки от лица.

— Матенька моя, — сказал он, — такие надежды полагала на это назначение. Пусть империя уже не та. Но все же — империя… А теперь все прахом. Меня уволят же, да? Конечно, уволят. И матенька не восстановит поместья…

Тоже на одно жалование живет, а по виду и не скажешь. Почему те, у кого денег мало, так норовят поразить воображение окружающих? С другой стороны, парню просто приходиться соответствовать Калояну: имперские модницы рядом с тем — бледные копии непревзойдённого оригинала… У них попросту столько кружев нет. Однако, что случилось-то?

— Убил ты его? — ровненько спросил Стивен. Марин подпрыгнул и истерично выкрикнул:

— Что? Нет!!! Как вы!!! Он пропал!!! Третьего дня! — в голосе молодого сливенца слышались слезы.

— А сразу почему не пришли? — привычно рыкнул Юнг и осекся… Но парнишка внимания не обратил.

— Своими силами, — одними губами ответил. — Он сказал, чтоб… Ну… велел, если не придет… А как!? Мы уже все обошли!

— Сказал, искать своими силами и не обращаться к официальным лицам Империи, если он не вернется вовремя? — настроение и без того плохое окончательно скатилось к нулю. Только пропавших послов им всем не хватало! Вот тебе и мирные сливенцы! И эти в интриги полезли — в какие только интересно знать?

Марин кивнул и нерешительно добавил:

— Вы же не совсем официальные… Вы же дружите с ним, — и залился краской как девица из провинции.