Чтение онлайн

Стивен и сам улыбнулся, хоть и понимал подкинул ему Калоян проблем, да полную шапку — долго разгребать придется.

Но тут выяснилось, что отнюдь не прекрасный день преподнес еще не все сюрпризы. В дверном проеме мелькнуло невыразительное лицо гонца из Присутствия, и у Юнга противно заныло под ложечкой. Что могло случиться? Только бы не с князем. Там Ижаев, конечно…

— Калояна — в нашу закрытую лечебницу, — не подав виду и не таясь от Марина, быстро распорядился он. — Иван Максимыч, караул приставить и глаз не спускать. Юрий Алексеевич, вы с госпожой Беловой поработайте над результатами сканирования, так что все вместе сейчас и поезжайте.

— Сделаем, в лучшем виде, — кивнул Кашин, а Савенков вдруг порозовел. Стивен отметил это машинально.

— Позвольте! — возмутился Марин. — Господин посол есть лицо…

— Неприкосновенное, — хищно ухмыльнулся Стив, продолжив цитату из Уложения, которой попытался ткнуть его мальчишка. — Как видите, его уже кто-то коснулся, да так, что душа вашего патрона чуть досрочно не отправилась в сады неземные. Господин посол теперь будет под надежной охраной, которая неприкосновенность ему и обеспечит. И доктора — поверьте — будут самые лучшие: мы же друзья! Увидите, он и мне, и вам еще спасибо скажет! Вы же сейчас поедете со мной. Обсуждать с вами я более ничего не намерен. Не здесь.

— Нет, — пискнул Марин. — Мне необходимо вернуться в Посольство.

— Значит, как Калояна из могилы вытаскивать, так помогите, — вкрадчиво начал Стивен, и Савенков сочувственно покосился на парнишку. Мал еще, не понимает, что, если пришел к волку за помощью, не спорь. — А как помочь супостатов найти, так я ничего не знаю и мне в посольство надо. Так, господин Кашин как раз может вас арестовать, в отличии от посла вы у нас без иммунитета. Калоян, как видим, с вами плохо обращается, может это вы его так? Попытались травануть, а?

— Вы… Вы… Вы! — завопил Марин и посмотрел с ужасом на Кашина. Тот развел руками, мол, да, ничего личного — арестую.

— Вот и нечего спорить, поехали, — Юнг крепко взял незадачливого помощника за плечо и заглянув в растерянные глаза, пошутил. — Пытать не буду, обещаю.

Кажется, Марина это ничуть не утешило. Из прозекторской он вышел еще белее, чем был раньше.

А Стивен и сам себя чувствовал не лучше, да только не при Марине же гонца расспрашивать! Однако, и бросить юного сливенца тоже нельзя: как бы не исчез он вслед за своим патроном. Второй раз с поисками может не повезти. Так и ехали молчком, только губы Марина шевелились — парень всерьез молился. Напугал его юмор Стивена.

Поручив бедолагу заботам своих парней, которые ныне числились в канцелярии служащими, Юнг вернулся к гонцу. Вскинул бровь вопросительно, но тот только головой качнул в ответ, жестом пригласив следовать за ним. Когда же сменив несколько этажей и переходов, они попали в закрытую часть Присутствия, Юнг понял, что идут они прямо в тайный покой князя. Значит, вернулся в столицу. Юнгу очень хотелось верить в то, что это добрый знак.

Руб-Мосаньский был не один. Напротив него в кресле расположился крупный русый бородач — такими на гравюрах изображают витязей из старинных сказаний. Незнакомец в ответ на прямой взгляд улыбнулся и что-то очень знакомое почудилось Юнгу в его лице.

— Не узнаешь меня, Стив?

— Ганг!?!

Для государства нет ничего более близкого, чем шпионы. У шпионов нет никого, кроме государства, но самые секретные дела они скрывают от него. Доверие их недруг, обман их прибежище, им они отражают врагов, не выходя с мечом на поле боя.

Из древнего шинайского трактата

У нас город суровый, северный. Мы здесь проводы зимы устраиваем, когда на юге яблоки едят. Или хотя бы готовятся. Вырасту — уеду.

Сложные взаимоотношения гимназистов с малой родиной

Без корня дерево не растет

Народная мудрость

Пару часов назад столица встречала Ганга желто-зелеными кленами и он с каким-то удивлением отмечал это. В Темпе еще вовсю зеленела и трава, и листва, — зеленый явно преобладал над желтым и красным.

А возле Межреченска леса уже горели всеми оттенками осени: красный, желтый, оранжевый в темную прозелень, которую так легко перепутать с черной синевой в свете угасающих дней. Казалось, осень царит во всем мире: тяжелая, сумрачная, расцвеченная неяркими красками, да и те смывает моросящий дождь. На севере листья спешили покинуть деревья, торопясь устлать землю шуршащим ковром, закрыть от скорого снега, морозная свежесть которого уже витала в воздухе по утрам. Ее приносил подсиверок, еще легкий и игривый, скрывающий свой нрав.

Это зимой он завоет тысячами голосов, забарабанит в окна тысячами рук, стремясь разметать ненавистное тепло человеческого жилища. Дети будут жаться к родителям, а те с тревогой оглядываться на окна — ну, как свирепый ветер выломает их и будет жадно пить тепло, вымораживая все живое до состояния камня? Но это будет потом, а пока же подсиверок игриво раскидывает листья по дороге, с каждым днем увлекаясь все больше и забегая все дальше и дальше на юг. Скоро доберется он и до столицы. Однако, у нее еще есть время, и оно прекрасно: в лесах и парках пахнет не снежной свежестью, а сухой листвой, терпкой хвоей, грибами, спелыми яблоками, цветами и — совсем немного — дождем.

Легкий ветерок — пряный осенник — закинул в открытое окно машины травяной и горьковатый запах хризантем из садов Летнего замка. Его маковицы пронеслись мимо, мелькнув за стеклом мотора и Ганг снова почувствовал укол в сердце — замок детства не отпускал его, манил памятью дней, что уже никогда не вернутся.

Когда-нибудь потом, когда все закончится, и Ганг отдаст все долги и за батюшку, и за брата, и за страну, и за себя, за Льва и его жену, за всех, кто мог жить… за всю ту жизнь, которую они все могли прожить и не прожили, то он, наверное, приедет в Летний и запрется в матушкиных покоях, что бы…

Что, Ганг? Что бы, что?

— На гони, — уронил Стойгнев. — Я в твою смертянку сел не для этого.

— Ты же видишь, что моя старушка не так проста, — усмехнулся Ганг.

Князь фыркнул, но промолчал. Фальшивая борода встопорщилась как настоящая. Ганг покосился на него — надо же. Он возвращается в столицу на встречу с Михаилом в одной машине с Руб-Мосаньским, от которого, как ему еще недавно казалось, надо держаться подальше. Конечно, сторонний наблюдатель и не подумал бы, что в жестянке Мэг едут важные люди. Купец, с приказчиками, да мещанин. Торговые люди вечно носятся по стране как полоумные — вся их жизнь проходит в погоне за барышом.

Сейчас же приказчики, они же охранники князя, дремали на заднем сидении, где еще не так давно видел сны сам Ганг. Сны были сумбурные и мелькал в них почему-то Межреченск и Лиза Соцкая, бледная и какая-то неприступная, без прически, с растрепанной косой, с губами, сжатыми в нить. Ого, думал Ганг во сне, какая у нее коса! И даже — немыслимо — протягивал руку, чтобы ухватить тяжелый туго сплетенный канат золотистых волос. Лиза ловко поворачивалась и Ганг, быстро отдернув руку, старался поймать взгляд распахнутых внимательных глаз.