Чтение онлайн

В лачугах на чудо надеются куда охотнее, чем во дворцах.

И дни Ганга после двенадцатого дня рождения полностью заполнены не только уроками. Оказалось, что мало дать распоряжение, надо еще проверить исполнение.

— Ты не можешь не проверить сам, — батюшка выговаривал серьезно и даже строго. — Иначе со временем твои поручения просто перестанут выполнять.

Ганг и на тринадцатый день рождения туда поехал, и на четырнадцатый. Просто… он стал узнавать этих людей в лицо, он видел их радость, он знал их нужду и — они перестали быть для него какой-то общей непонятной массой. А еще они его ждали.

Слухи о добром мальчике, сыне Третьего герцога, бродили не только в низах. В свете быстро прознали про необычное «увлечение» младшего сына Винзенса. За глаза-то посмеивались, ибо откуда бы потом взялся хлопский барон? За глаза и над великой княжной посмеивались.

Но это все было позже.

А в день двенадцатилетия Ганга после предместий они вернулись во Дворец. Праздник младшего Винтеррайдера еще не закончился.

И как наяву снова увидел Ганг чайный стол в малом покое. Они тогда собрались в узком кругу — все-таки траур.

Подарок от Императора, подарок от великой княжны Веры Александровны. Морозов улыбается Гангу, но глаза его холодны, а подарок слишком дорог для отрока. Он говорит какие-то традиционные слова. Вера непринужденно болтает с Фрамом. Госпожа Зия, ее воспитательница занимается рукоделием. Говорят, Вера не захотела расставаться с ней, хотя все сроки вышли, и Зию давно пора отправить в отставку. Но Император потакает дочери, и старая Зия неотступно следует за своей воспитанницей.

Император и Винзенс выходят в сад. Морозов с непонятным выражением смотрит им в след. Ганг перехватывает взгляд Зии, та с не менее странным прищуром глядит на Морозова. Он помнит те взгляды. Что они значили? Какую интригу скрывали? Могла ли Зия предать воспитанницу?

И Морозов… Старый паук.

Ганг отвернулся от узкой щели окна и прямо посмотрел на Руб-Мосаньского. Мать Стойгнева и жена старого Морозова были родными сестрами. Младшей и старшей, с разницей едва ли не в двадцать лет, но все же… Ему, Гангу, надо помнить об этой связи. На всякий случай.

…

Декоративный колокольчик на столе Стойгнева еле слышно звякнул и у князя дернулась бровь.

Он отвлекся от разговора с Юргом, с которым что-то снова обсуждал в полголоса, и вытянул один из ящиков секретера. Посмотрел. Хмыкнул. Остро глянул на барона.

— Ого! Свежая пресса, внеплановый выпуск. И посвящен он пропаже главы Зюйд-Каритской компании. Ты пропал, Ганг. И пропал ты…, — князь быстро пробегал листок глазами. — Да! Исчез как будто и не было тебя на морском лайнере! Обнаружили утром. А вечером, судя по меню, ты славно поужинал. Цените обильную кухню, барон?

И, нахмурившись, бросил газету перед Гангом. Это был действительно внеплановый выпуск. В «Столичном Листке» даже не заморачивались особо, к маленькой заметке прилагалось несколько изображений Винтеррайдера, а на обороте располагались обычные объявления. Должно быть, сегодня редакция сорвала крупный куш. Объявления в срочных выпусках всегда идут с хороше наценкой.

— Давно с двойником работаешь? — поинтересовался Руб-Мосаньский.

— Да, — односложно ответил Ганг. Ситуация явно вышла из-под контроля, и это было очень плохо. Петр не должен был исчезать.

Стив, который тем временем читал заметку, поднял голову:

— Вообще-то, пропало два человека. Второй — какой-то мелкий клерк с Островов, некий Джон Смит. Даже странно, что не Иван Иванов, — и оба они, князь и Юнг, требовательно посмотрели на барона.

— Я знаю не больше вашего, — открестился он. — И, честно говоря, мне нужно еще попасть домой.

— Не доверяешь? — усмехнулся Стойгнев. — И нет, домой тебе не нужно.

— Что? — Ганг заломил бровь.

— Вокруг твоего дома сейчас будут так или иначе тереться разные — хм! — прохожие. Безопасника своего — что? Да, мы про тебя много знаем, но, к сожалению, не все — вызывай сюда своего доктора Альберта. Я даже не буду спрашивать, как ты это делаешь. Он же доктор? Практику имеет? Ну, вот и прекрасно. Пациента мы ему организуем, — Стойгнев и Юнг переглянулись.

— Пациента? В Червонных застенках? — уточнил барон.

— В лавке цветочницы. Ты ее видел, когда мы парковали машину. Главное, пусть твой доктор дойдет до этой лавки, — князь пожал плечами.

Мэй дочитала заметку и выражение крайнего скепсиса мелькнула у нее на лице. Задумчиво постучав кончиком указательного пальчика по самому краешку точеного носика, она протянула газету Михаилу. Тот едва заметно поморщился: читать на этом языке он не любил.

— Как думаешь, правда? — спросил он спустя несколько мгновений.

Мэй пожала плечами:

— Думаю, мы скоро узнаем точно. А в целом, даже хорошо, что он пропал, — и она улыбнулась этой своей лукавой улыбочкой, от которой Михаила всегда тянуло рассмеяться.

Просто так.

Вот и сейчас он ответил на ее улыбку, хотя ситуация не располагала к веселью.

— Надеешься, что определенные силы скинут его с доски? — спросил утвердительно.

— Родственные некоторым силы, — насмешливо уточнила Мэй. — Он, конечно, глава целой торговой Империи, но торговцам и купцам в данный момент с ним нечего делить. Все давно поделено. Да и торговцы менее кровожадны, чем некоторые благородные господа. Он может стать твоим тузом.

Наследница Имберийской Короны быстро зашла в кабинет мужа. Тот играл в кости со своим Наставником. На принцессу оба посмотрели с одинаковым выражением в глазах, но она вряд ли это заметила. Она в принципе всегда смотрела только на мужа, мало обращая внимания на его наставника.

— Дорогой, — возбужденно начала она, едва высокая дверь закрылась за ней. — Мой принц, вы — гений. Все получилось просто и изящно. Это блестяще! Блестяще! Я восхищена, мой принц!

Газету она бросила прямо на середину игральной доски.

Принц ласково взял ее за руку.

— Ну, милая, скоро чаепитие с Королевой. А ты возбуждена. Ты же не хочешь, чтобы Она задавала вопросы, не правда ли? — вкрадчиво спросил он, кинув внимательный взгляд на газету.

— Не беспокойся. Матушке скажу, что мальчишки подрались. И это так. Ох, уж эти маленькие мужчины, — она рассмеялась и потрепала мужа по голове, не навредив, впрочем, его прическе. — Но пора собираться на малый выход, тут ты прав.

Принц поцеловал нежную руку.

— Встретимся, милая, как обычно.