Чтение онлайн

Лютая ненависть терзала его. Никогда он не ненавидел так, как в тот момент, когда закрыл глаза матушке. В тот момент он готов был резать их на кусочки: королеву, ненавистную Имберию, тетку …

Тетку.

Тетушку Минди…

Они с матушкой сначала даже не поняли, как им повезло в первые дни после опалы. Ее светлость вдовствующая виконтесса Минди Велён с семейством отдыхала на водах и, конечно, не сразу узнала о несчастье, постигшем сестру.

Берти помнил взгляд, которым обменялись дворецкий и экономка в доме Велён, узрев матушку в платье с запыленным подолом. Да, они тогда шли пешком. Он, помнится, по своей наивности решил, что будь тетушка Минди в столице, таких взглядов бы не было. Они бы не посмели! Реальность же была такова, что слуги виконтессы и правда не посмели

…Не посмели отказать сестрице хозяйки — еще пару дней назад Бамби Бертрам была желанной и дорогой гостьей в этом доме. До прибытия хозяйки ее с сыном разместили в тех же покоях, в которых семейство Бертрам, случалось, гостили раньше. В привычной обстановке матушка приободрилась. Велела приготовить ванну, сменить платье. Благо в доме Велён у них была с в о я одежда. Экономка выполняла распоряжения так, как будто каждый раз брала паузу — подумать, а стоит ли оно того…

Вечером выспавшийся Берти отправился в библиотеку и подслушал разговор прислуги.

— Не стоит все бросать и бежать к этим родственникам по первому звонку, — говорила экономка. — Виконтесса прибудет через две недели и тогда мы поймем, насколько ей нужна опальная и разоренная сестрица. Может статься, она их выгонит. А если нет, то от недостатка почтения всегда можно отговориться работой.

— Они вроде дружны, — возразил женский голос.

— Так сестрица была все-таки замужем за лейб-медиком, — хмыкнула экономка. — Господа всегда дружны, когда богаты, знатны и не приносят друг другу неприятности. А э т и сейчас — жена и сын повешенного. Их счастье, если родственные чувства нашей госпожи перевесят эту неприятность.

— Раньше гостья всегда давала монетку в конце дня, — хихикнул звонкий голосок и Берти узнал говорившую: рыженькая горничная, которая обычно прислуживала матушке.

— Не жди, — хмыкнула экономка. — Теперь она беднее тебя. Ей самой бы кто подал монетку.

До библиотеки Берти не дошел. Сев в нишу, он впервые задумался: а что будет, если тетушка и впрямь… Нет, такого не может быть!

…

— О, небо, какой славный мальчуган! — голос тетушки сладок — Будь у меня сын, я бы не смогла любить его так, как нашего милого Берти! Берти, милый мой, ты навсегда украл сердце тетушки. Девочки, когда будете выезжать в свет, держите ваших подруг подальше от этого юного господина. Ваш брат, запомните мои слова, разобьет сотни сердец только одной улыбкой.

Кузины мелодично смеются. В свое время в семействе Волён решили соригинальничать и всем дочерям дали имена, начинающиеся на букву «А»: Аллин, Анник, Аммин.

Как однажды пошутила статс-дама, регулярно покупающая у деда успокоительное:

— Сестрички Минди и Бамби Форс, похоже, читали только первую страницу справочника имен.

Дед возразил с улыбкой:

— В семье Бертрам имя Альберт всегда было родовым.

— О, милая тетушка, — Берти подражает куртуазности. — Зачем мне сотни чужих сердец, когда у меня есть ваше?

— Бамби, дорогая, а малыш Берти далеко пойдет. Люблю тебя, наш славный мальчик. Как хорошо, что ты есть у нас, — восклицает тетушка. Матушка ласково и снисходительно улыбается.

Увы, слова ничего не значат. Эту истину ему только предстояло узнать.

…

В те дни матушка плохо себя чувствовала и предпочитала не покидать покои. Слуги виконтессы на мальчика не обращали внимания. Впервые в жизни он был полностью предоставлен сам себе и пока еще не озабочен мыслями о хлебе насущном. Берти с интересом изучал столицу, которую до того почти не знал — из окна кареты город выглядел совершенно иначе. А тайные вылазки в окрестности Дворца были просто детским лепетом по сравнению с тем, что Берти видел сейчас.

Моторы тогда только появились и считались средством передвижения исключительно энтузиастов. Впрочем, их преимущества оценили быстро и за каких-то пару лет мир пересел на железных коней. Массовый выпуск дешевых жестянок, который изначально наладили на землях Кайзера, а с началом войны подхватили на островах и вовсе сделал машины доступными для всех. Но всё это было потом, а в тогда Берти с энтузиазмом пользовался отсутствием кареты, на своих двоих изучая город — улицу за улицей. Это спасало его от мыслей. А еще именно тогда он обзавелся знакомым, который позже помог ему выжить.

В тот день Берти забрел на узкую улочку, которая уходила вниз от Нижнего рынка к речному порту. Вообще-то интересовал его сам рынок, но публика там так отличалась от Верхнего, что Берти обошел его по краю, приглядываясь к людям — слишком уж они не походили на тех, кого он привык видеть всю свою жизнь. На него косились. Хорошо одетый мальчишка в этих местах привлекал внимание своей необычностью. Чистеньких детей в Нижнем не водилось.

Разрез улочки Берти увидел внезапно и с облегчением нырнул в нее, скрываясь от быстрых прицельных взглядов. Улочка была узкой: едва ли двое взрослых мужчин могли разойтись на ней, не задев друг друга плечами. Юный Бертрам бежал по ней с любопытством молодого кота, и не сразу обратил внимание на шум и крики позади себя.

— С дороги! С дороги! — оглянувшись, Берти увидел мальчишку, по виду ровесника, за которым гнался, вскинув над головой топор, здоровенный черноволосый мужик в рубахе на выпуск.

С дороги? Да как бы не так! Берти припустил вперед как заяц. Мужик с топором совершенно не походил на человека, который будет разбираться на ту ли голову он опускает свое грозное оружие.

Так они и бежали по этой нескончаемой улице: Берти, незнакомый оборвыш и страшный мужик, изрыгающий проклятия. Оторвались от него только в доках, где бродяжка вырвался вперед и уже Берти не отставал от него, понимая, что сам он здесь просто потеряется. А окончательно ушли от погони, нырнув в техническую щель недостроенного тоннеля Брюля, что проходил под рекой. Берти, не думая, кинулся в люк вслед за оборвышем, и на другую сторону реки выскочил, уже мало отличаясь от бродяги: бежать пришлось по зловонной жиже, задыхаясь от вони. Зато страшный мужик остался на той стороне.

Оборвыш, согнувшись чуть ли не вдвое и опершись рукой на грязную кирпичную кладку тяжело дышал, закрыв глаза. Вторую руку он неловко прижимал к себе, словно баюкая ее. Берти себя чувствовал едва ли лучше, но шагнул ближе, присматриваясь к этой неестественно загнутой руке и сразу же наткнулся на колючий взгляд:

— Ты кто?

Вопрос, заданный маленьким оборванцем, неожиданно сбил с толку. Еще неделю назад сын лейб-медика точно знал кто он и какое будущее его ждет. Кто он т е п е р ь?

Берти пожал плечами и улыбнулся:

— Я просто гулял… А тут вы… А я испугался… Побежал с тобой! А почему он за тобой гнался?

Мальчишка презрительно сплюнул:

— Ну и гуляй себе дальше! Шагай отсюда! Будешь много знать, будешь много забывать!

— У тебя перелом, — доброжелательно молвил юный Бертрам. — Я могу тебе помочь.

Оборвыш резко качнулся в сторону Берти, явно с угрозой, но, неловко дернул рукой и скривился, побледнев. Над верхней губой у него выступили капельки пота.