Чтение онлайн

Посмотрел псу прямо в глаза. Тот смотрел на меня в ответ. Серьезно, как замгубернатора на селекторном собрании.

– И правило пятое, самое важное. – Я загнул пятый палец. – Попытаешься меня сожрать – пристрелю. На месте. Без разговоров. И не важно, что ты меня спас. Понял?

Пес что-то проворчал и отстранился. Я тяжело вздохнул. Я разговариваю с псом. Совсем, кажется, крыша поехала… Что дальше? Начну читать стихи деструктору?

Я устало откинулся на спинку сиденья.

– Симба, – сказал я строго. – Слышал?

– Да, шеф.

– Ты за него отвечаешь. Полностью. Ты хотел собаку – ты ее получил. Будешь следить. Если он будет мешаться под ногами, гадить, жрать мои припасы или просто мешать – прогоню. К чертовой матери. В ту же секунду. Понял?

– Понял, шеф! – радостно откликнулся Симба. Голос счастливый, довольный. – Не подведем! Обещаю!

В голосе было столько искреннего счастья и радости, что я невольно усмехнулся. Ну чисто ребенок, которому подарили щенка. Вот только ребенок – набор математических формул на куске кремния, а щенок – кибернетический мутант-убийца…

Отличная компания для спятившего синтета…

– Чувствую, я пожалею об этом решении, – пробормотал я вслух, качнул головой, и потянулся к ремню безопасности пассажирского сиденья.

– Пристегнись, чудовище, – буркнул я, пытаясь приладить ремень безопасности на не предназначенное для этого тело. Приладил, щелкнул замком, ремень туго обхватил геллхаунда. Тот сидел смирно, лишь слегка подергивая челюстью.

Боже, что я делаю?

Пристегнувшись сам, я завел мотор, переключил селектор передач и медленно тронулся с места.

Машина пробиралась сквозь завалы, пытаясь вернуться на маршрут, обозначенный зеленым пунктиром, а рядом со мной на пассажирском сиденье сидел геллхаунд. Большой, лохматый. Пристегнутый. Смотрел вперед через лобовое стекло. Язык наружу, морда довольная, счастливая.

М-да. Кажется, этот мир окончательно спятил. Надеюсь, я не совершаю ошибку. Потому что, если эта псина взбесится, эта ошибка легко может стать последней в моей жизни.

Но было уже поздно. Пес ехал с нами.

И где-то в глубине души я не жалел об этом.

Кажется, я в детстве тоже хотел собаку. Хоть и представлял ее себе несколько иначе.

Я лежал на третьем этаже полуразрушенного здания, уткнувшись взглядом в просвет между бетонными плитами. Когда-то здесь был склад или офис какой-то компании – сейчас от него остались только несущие стены, выбитые окна и куча строительного мусора. Зато позиция отличная: мост через Москва-реку здесь был, как на ладони.

Дождь кончился пару часов назад, но сырость въелась во все вокруг. Лужи повсюду, с потолка капает, воздух влажный и тяжелый. Серое небо затянуто облаками – то ли утро, то ли день, не поймешь. Светло, во всяком случае. Это уже неплохо.

Час назад я оставил багги в укрытии километрах в полутора отсюда, приказал геллхаунду охранять машину и отправился на разведку. Нужно было понять, что творится с мостом, можно ли здесь проехать. Карта говорила, что Новорижское шоссе пересекает Москва-реку дважды, и если прорваться здесь, до

Сити рукой подать. Километров пятнадцать, может, двадцать.

Но когда я добрался до моста, стало понятно: просто так не проскочишь.

– Симба, приблизь, – негромко сказал я.

Изображение на визоре увеличилось, будто я смотрел в мощный бинокль. Мост стал ближе, детали – четче. Широкий, бетонный, в длину – метров двести или больше. Когда-то по нему ездили тысячи машин, теперь весь проезд перекрыт баррикадой. Строительный хлам, металлические балки, бетонные плиты, остовы грузовиков и контейнеры – импровизированная стена от края до края. А на баррикаде и вокруг нее – мутанты.

Отсюда я насчитал около двадцати особей. Двигаются, переговариваются – слов не слышно, но они мне сейчас и не важны. Вооружены кто во что горазд: дробовики, обрезы, арматура, самопальные луки. Один здоровила размахивает чем-то вроде топора. Дозор. Охраняют проход.

Организованные? Не особо. Кто-то ходит туда-сюда, кто-то сидит на плите, ковыряется в чем-то. Но бдительные. Глаза по сторонам водят, оружие наготове. Прорваться тихо не выйдет. Разве что перестрелять всех издалека, но тогда поднимется шум, прибегут остальные…

Теперь понятно, откуда взялись те уроды, что устроили засаду ночью. Стойбище где-то рядом. Большое, судя по количеству патрулей.

Я перевел взгляд дальше, за мост. Вздохнул.

Растительность.

Много растительности.

Деревья. Огромные, высокие, с переплетенными кронами, смыкающимися в сплошной зеленый купол. Стволы толстые, корявые, обвитые лианами. Между ветвями свисают лианы, толстые, как канаты, некоторые почти до земли достают. Кусты плотной стеной, зеленые, сочные, живые.

Слишком живые.

Слишком зеленые для мертвых земель.

Листва на деревьях колыхалась – медленно, равномерно, волнами. Но ветра не было. Воздух стоял почти неподвижный, только изредка легкие порывы, от которых листья даже не должны шевелиться.

А они шевелились. Ритмично. Как вдох и выдох.

Я это уже видел. Слишком хорошо и даже изнутри. И больше мне внутрь не хотелось.

Роща.

В целом, ее признаки я начал подмечать еще на подходах к мосту. Больше растительности, ярче краски, кое-где растения захватили руины целиком. Чтобы найти то место, где я сейчас лежал, мне пришлось хорошо поискать, чтобы не отбиваться от живых лиан или, не дай бог, не влететь в кусты, плюющиеся токсичными спорами. Близость Рощи ощущалась явственно. Но там, дальше за мостом… Это уже не опушка леса. Это самая, мать ее, чаща.

Идти туда не хотелось.

Вызвав в дополненном слое старую карту, я покачал головой. В целом, этого стоило ожидать. Серебряный бор, Ромашковский лес, дальше бесконечные леса и парки, уходящие в сторону области… Было бы странно предполагать, что из этого получится что-то другое… Вот только другого пути к Сити у меня не было. Я уже наткнулся на рощу левее Красногорска, в котором, как выяснилось, и рубился с мутантами, и свернул сюда в поисках проезда. И теперь выясняется, что, если я захочу объехать стену живого леса, мне придется возвращаться едва ли не в исходную точку, туда, где я и забрал багги.