Чтение онлайн

Но она все еще была жива. Все еще двигалась, ползла на оставшихся лапах, пыталась добраться до нас, движимая яростью и инстинктом.

Невероятная, нечеловеческая, чудовищная живучесть.

Я вскинул «Каратель» и открыл огонь – очередь за очередью, методично, целясь в голову. Толстый хитин ломался и трескался, но большая часть пуль просто рикошетила от костяной маски. Матка хрипела, покачивалась, но все еще держалась на лапах.

Я достал из разгрузки последнюю пламенную гранату. Оставалась еще пара осколочных, но, как показала практика, против твари они были малоэффективны. Плазму я берег ее специально для критической ситуации.

И, кажется, эта ситуация возникла прямо сейчас.

Активировав взрыватель, я катнул гранату под брюхо твари, и без того изуродованное взрывом, развернулся, и, схватив пса за ошейник, потащил его дальше в коридор, за поворот, прижался спиной к стене, пригнул его к полу, прикрыл собственным телом.

Взрыв.

Ослепительная вспышка пробилась даже сквозь сжатые веки, невыносимой волной ударил жар, обжигая кожу на лице и руках, опалил волосы… А потом все стихло. Запах жженой плоти, горелого хитина и какой-то едкой химии заполнил все пространство, прорываясь в горло и легкие.

Я открыл глаза, осторожно выдохнул и с облегчением перевел дыхание. На этот раз тварь сдохла. На месте схватки, на оплавленном бетоне неподвижно лежала мертвая туша. Вокруг нее, в радиусе нескольких метров, даже вся дрянь на стенах выгорела.

Я стоял, тяжело дыша через раскрытый рот, и смотрел на дымящийся труп. Напуганный взрывом хаунд тихонько поскуливал рядом. Я присел на корточки, и потрепал его по шерсти. Пес взвизгнул, дернулся. Черт. На боку – царапина. Не очень глубокая, почти не кровоточит, но неприятная, от шеи до крупа, через весь бок. Бедолага. Это чем тебя так? Судя по тому, что пес не выказывал никаких признаков недомогания – не шипом с токсином. Ну, и на том спасибо. А вообще – надо бы ему справить какую-нибудь броню. Типа той, что на шитурмовых хаундах была, охранявших мясную станцию. И шлем. Угу. Еще и автоматическую турель на спину. «Фонарь на хрен повесить – и ночью работать можно», вспомнился мне старый анекдот, и я нервно хохотнул. Но в каждой шутке – доля шутки. Надо будет подумать, по-любому в лабораториях и на станциях «ГенТек» что-то подобное есть. Так что надо бы озаботиться, когда вернемся.

Ну, или «если». А то что-то чем дальше, тем меньше мне нравятся здешние сюрпризы.

– Хорошо сработал, псина, – сказал я хрипло, почесав пса за ухом. – Молодец. Опять мне жизнь спас, получается.

Хаунд что-то буркнул и отошел в сторону, вылизывая бок. Так, хорошо, а сам-то я как?

Проверил себя. Бронежилет помят серьезно, на груди вмятина от удара лапы матки. Плечо болит там, где ударил шип – не пробил, но ушиб через броню сильно. Спина ноет от удара о стену. Но в целом жив, цел, функционален.

Проверил оружие, собрал из двух наполовину пустых магазинов один полный. Патронов критически мало. Есть еще «Отбойник» и пара осколочных гранат. Не густо.

Но гнездо мертво, матка уничтожена и путь свободен. А это уже что-то. Полагаю, что все бывшие в здании твари сбежались на защиту этой твари, и больше здесь никого не осталось. По крайней мере, очень хочется, чтоб так и было. А как оно на самом деле… Ну, посмотрим.

– Двадцатый этаж, – сказал я вслух, поднимаясь. – Осталось двадцать три. Всего-то. Ерунда сущая. Каждый день перед завтраком на такую высоту поднимаюсь. Раз – и готово!

Прислушался. В тишине мертвого здания мой аутотренинг звучал… Неубедительно.

Да и хрен с ним.

Я поправил рюкзак на плечах, проверил крепление оружия и выпрямился.

– Ну, пошли, блохозавр. Почти добрались. Совсем чуть-чуть осталось.

Мы двинулись к лестнице, обходя дымящиеся останки.

Сорок третий этаж. Лаборатория. Ответы на вопросы. Я очень надеюсь их там отыскать. Потому что если Крон ошибся – будет очень обидно.

А ведь еще спускаться…

Я тяжело вздохнул, и, стараясь не думать об этом, сосредоточился на задаче.

Прорвемся.

Указатель на стене был полустертым, но читаемым: «Лаборатория нейронных сетей. Отладка и взаимодействие. Доступ только для авторизованного персонала.»

Сорок третий этаж.

Я остановился, тяжело дыша, и уставился на табличку, не веря, что действительно добрался. Двадцать три этажа вверх после схватки с маткой – казалось, что тащился целую вечность. Большую часть пути прошли тихо, без новых встреч с мутантами – видимо, действительно все сбежались защищать гнездо и сдохли там. Но лестницы… Мать их! Половина пролетов была разрушена. Дважды я чуть не сорвался вниз, цепляясь за торчащую арматуру и подтягиваясь на руках. Хаунда пришлось тащить через один особо широкий провал буквально на спине – стокилограммовый мешок мышц и шерсти, который скулил мне в ухо и царапал когтями броню. Руки ныли, спина болела, в глазах плыло от усталости.

Но я добрался.

Сорок третий этаж. Лаборатория Плесецкого.

– Ну, наконец-то, – выдохнул я, опираясь на стену и вытирая пот со лба. – Думал, сдохну по дороге.

Хаунд рядом тоже выглядел измотанным – тяжело дышал, высунув язык, хромал на переднюю лапу, царапина на боку кровоточила. Но держался молодцом.

Я оттолкнулся от стены, перехватил «Каратель» удобнее – последний магазин в оружии, патронов с гулькин нос – и толкнул дверь с табличкой.

Та поддалась со скрипом.

За дверью открылось просторное помещение – огромный зал, занимающий, похоже, чуть ли не весь этаж. Высокие потолки, панорамные окна вдоль одной стены – естественно, выбитые, ветер гуляет, задувая внутрь пыль и обрывки бумаг. Посередине зала располагались ряды рабочих станций – столы с мониторами, серверные стойки, какое-то сложное оборудование, все покрытое толстым слоем пыли и паутины. Вдоль стен – стеллажи с оборудованием, шкафы, разбитые стеклянные перегородки, за которыми виднелись какие-то отдельные помещения – кабинеты, наверное, или комнаты для экспериментов.

Разруха. Запустение. Мертвое место, где когда-то кипела жизнь.

Я медленно вошел внутрь, водя фонарем по сторонам и держа оружие наготове. Хаунд следовал за мной, принюхиваясь настороженно, рычал негромко.

– Симба, сканируй.

– Сканирую, шеф. Биологических угроз не обнаружено. Электронных систем в активном состоянии не зафиксировано. Помещение безопасно.

– Ну хоть что-то, – буркнул я, не расслабляясь. После всего, что произошло сегодня, слово «безопасно» звучало как издевательство.

Я прошел дальше в зал, обходя опрокинутые кресла и разбросанные по полу бумаги. Луч фонаря выхватывал детали: разбитые мониторы, оплавленные серверные стойки – здесь явно что-то горело когда-то, – перевернутые столы, осколки стекла, личные вещи сотрудников. Кружка с надписью «World's Best Programmer», фотография в рамке – семья, улыбаются, счастливые, не знают, что через несколько месяцев мир рухнет. Все это теперь просто мусор, свидетели прошлого, которого больше нет.

И тут я увидел нечто странное.