Чтение онлайн

Задержанный побледнел, промямлил что-то, пряча глаза от следователя. По опыту он знал: если следователь говорит так уверенно, значит, он знает все или очень многое. Нет смысла запираться.

– Через некоторое время после освобождения из мест заключения, - начал свою исповедь Зверовский, - я познакомился с Артемом Брайнингером и неким Николаем на квартире у своего старого друга Станислава Хабарова. Живет он в общежитии, Грозненская, 2.

Однажды - это было в начале ноября 1967 года - мы собрались у Станислава. Разговорились. Артем сказал, что у его девчонки день рождения и ему нужны деньги. Он предложил забраться в какую-нибудь квартиру и раздобыть денег. Затем он достал из шифоньера связку ключей.

– Этими ключами мы можем открыть любую квартиру в микрорайоне, там почти все замки одинаковые.

Вдвоем с Артемом мы отправились в первый микрорайон. Метод у нас был самый простой: подходили к квартире и нажимали электрический звонок. Если кто выходил, мы спрашивали: не живет ли здесь... и называли первую пришедшую в голову фамилию. Получив отрицательный ответ, уходили в следующий подъезд и повторяли тот же эксперимент. А когда на звонок никто не откликался, мы подбирали нужный ключ, открывали квартиру.

В тот день нам повезло. Не получив ответа на звонок, я стал подбирать нужный ключ. Открыв замок, я вошел в квартиру, а Артем остался на лестничной площадке, чтобы в случае опасности дать мне сигнал. Я прошел в зал, затем в спальню, открыл шифоньер. Там я увидел кошелек. В нем оказалось 70 рублей. Больше брать ничего не стал. Я быстро покинул квартиру и закрыл дверь снова на ключ.

Через несколько дней мы с Артемом таким же способом проникли в другую квартиру того же дома. Там мы взяли женские туфли и кофту. Вещи продали на зеленом рынке.

О наших похождениях Артем, очевидно, рассказал Николаю, так как однажды тот сам предложил мне взять его с собой на кражу. В третий раз мы уже пошли втроем. В каком доме были, не помню. Взяли мы тогда две шелковые рубашки, кофту женскую и свитер мужской.

Всего я участвовал в восьми кражах. На "дело" ходили вдвоем, иногда втроем. Три кражи я совершил один.

Украденные вещи сбывали или на зеленом рынке, или на остановке автобуса "Клубная".

Ключи хранились в комнате у Стаса (так мы звали Станислава Хабарова). Этими ключами мог воспользоваться каждый в отдельности - и Брайнингер и Николай, - так как несколько раз, когда я хотел взять ключи, чтобы пойти на очередную кражу, их на условленном месте не оказывалось.

О наших "делах" знал Станислав Хабаров. Сам он никогда в кражах не участвовал, но иногда кое-что брал из ворованных вещей себе. Например, из брошек он вынимал камни и вставлял их в самодельные кольца. Иногда я приглашал его на выпивку.

И сейчас в комнате Станислава Хабарова хранятся украденные мною два транзисторных приемника, часы и камни от брошек. Все.

Да, еще запомнилось такое. В начале апреля 1968 года, когда мы с Николаем выходили из первого микрорайона, за нами погнался какой-то мужчина. Я хотел выбросить вещи, которые мы похитили, но Николай забрал их у меня и не стал выбрасывать. Нам удалось скрыться.

Через несколько дней после этого на улице Октябрьской вновь за мной погнался работник милиции, но я через старое мусульманское кладбище сумел уйти от него.

* * *

– Итак, злоумышленников трое, краж восемь, - мысленно подвел следователь итоги первых допросов.

Начинается кропотливая работа по раскрытию преступления во всех его мельчайших подробностях. Она проводится в тесном взаимодействии работников следствия и уголовного розыска.

На допросах Зверовский кое в чем признался, но сказал далеко не все. Это понимали и следователь, и оперативники. Важно, что он назвал двух своих сообщников. Адрес одного из них известен.

...Милицейский "газик" подкатил к общежитию. Оперативники поднялись на третий этаж. Вот и комната No 40. Постучали.

– Войдите!
– раздался голос за дверью.

Оперативникам повезло: кроме Хабарова, в его комнате находился еще один парень. Это и был тот человек, которого Зверовский называл Николаем. Нашли и вещи, о которых рассказал Зверовский.

В ходе следствия выяснилось, что Николай - это кличка, а его настоящее имя Анатолий Каламейцев, восемнадцати лет, нигде не работает.

Теперь в распоряжении работников милиции было уже трое подозреваемых. Сопоставляя их показания, анализируя полученные данные, следователь и работники уголовного розыска провели цепочку еще к одному сообщнику. Им оказался Георгий Перменов, работавший арматурщиком в СУ-3 треста "Джамбулхимстрой". Он жил вместе с Хабаровым и, конечно же, не мог не знать, чем занимались завсегдатаи этой комнаты.

Вскоре были задержаны Артем Брайнингер, ученик 10-го класса, и Георгий Перменов.

Допросы подозреваемых, свидетелей, потерпевших, дактилоскопические и трасологические экспертизы, выявление пострадавших, мест сбыта краденых вещей, опознание изъятых предметов бывшими владельцами - все эти и многие другие вопросы требовали своего разрешения.

Вначале Зверовский признавал только восемь краж, умалчивая о других, и надо было доказать, что он совершил их гораздо больше. На помощь следователю пришли опытные криминалисты.

Например, в квартире Суюншалиевой во время кражи на кувшине был оставлен след пальца. Дактилоскопической экспертизой было установлено, что отпечаток на кувшине оставлен Зверовским, и ни кем иным.

В другом случае потребовалось доказать, кому принадлежит след обуви, оставленный в квартире Тумабековой. В результате трасологической экспертизы было установлено, что след также оставил Зверовский.

Так, шаг за шагом упорно распутывался клубок преступной деятельности воровской шайки. Одновременно надо было установить степень вины каждого участника краж.

В руки следователя попали две записки, перехваченные у задержанных. В одной из них на клочке бумажки дается "директива":

"Артем, все вали на Пончика. Я ему это так не оставлю. Зачем Жорик хочет сознаться по 76? Не надо. И кто пойдет у вас свидетелем?

С приветом, Стас".

Для следователя это бесценная находка. Во-первых, кто такой Пончик? Очевидно, речь идет о Зверовском. Он знал больше других и во многом сознался. Его поведение не нравится Стасу...

"...Зачем Жорик хочет сознаться по 76?"... Значит, кроме квартирных краж, были и другие - хищение социалистической собственности?" - размышлял следователь. Что это за кражи?

И снова упорные поиски.

В результате выясняется, что Перменов вместе с Брайнингером в марте 1968 года похитили электропроигрыватель в школе имени Ленина.

В ходе следствия все яснее и яснее становится картина безрадостной, так называемой легкой жизни мелких воришек.

Дружки собирались на квартире Хабарова, устраивали попойки и, одурманенные алкоголем, трусливо озираясь, расходились по домам. А ночью их преследовали кошмарные сны, им снились погони, тюремные решетки. Ничего хорошего не приносило и пробуждение. Каждый день они с содроганием думали о неминуемой расплате.