Чтение онлайн

Вид лежащих почтовых открыток на покрывале моей кровати, как острым ножом, черканул по моей памяти.

С момента получения того рокового письма от Алена вид письма на кровати или на диване до сих пор, хотя прошло более 30 лет, в душе моей вызывает жуткий холодок и возвращает меня к прошлому.

Когда я вижу иногда на своём диване что-то, чего я своими руками на него не клала, меня охватывает ужас, хотя я столько лет живу одна, и просто некому подбрасывать что-то на мою постель, разве что такое может себе позволить моя кошка Люся. Не раз замечала, входя в свою комнату, что-то лежащее посередине дивана. Этим "что-то" мог быть и маленький бархатный Микки Маус, Люсина любимая игрушка, и кусочек рыбы или курочки, с которым, вдоволь наигравшись, она запрыгивала на диван и держала около себя, как собственный трофей.

Наступил октябрь, приближалась дата – 4 октября исполнялось 2 года с того дня, как я впервые увидела Алена.

С утра был замечательный безоблачный тёплый день, слишком теплый для осени. После работы мне не хотелось ехать сразу домой, а хотелось побыть одной с мыслями об Алене.

Я как всегда села на подошедший трамвай № 2 и на нём доехала до Марсова поля. Я решила день рождения своей любви провести в одном из самых замечательных и самых любимых не только мной, но и многими ленинградцами, мест.

Когда я заходила в Летний сад, я словно попадала в какой-то волшебный или сказочный мир. Иногда казалось, что я нахожусь на съёмках фильма-сказки, где вокруг не вековые настоящие живые деревья, а бутафорские.

Когда видишь Летний сад из окон проходящего трамвая или автобуса, то кажется, что лиственный наряд его деревьев представляет собой единую зелёную гамму цветов, но это далеко не так.

При близком рассмотрении, когда сидишь на лавочке и рассматриваешь над собой кроны деревьев, то поражаешься богатому разнообразию оттенков зелёного цвета листьев на деревьях разной породы. Здесь можно увидеть от салатного и бледно-зелёного до ярко и тёмно-зелёного цветов.

Но особенно красив Летний сад осенью, когда он утопает в золотисто-жёлтом убранстве деревьев. Я любила бродить в одиночестве по многочисленным его аллеям, дорожкам и тропинкам, подбирая наиболее красивые кленовые веточки и рассматривая красоту оттенков их листьев– от зелёного, местами до жёлтого и гранатового.

Мне нравилось бывать в Летнем саду в начале осени, когда все дорожки уже покрыты золотистой листвой, но на деревьях ещё полно листвы, отчего деревья казались такими пышными.

В тот день я сидела на лавочке и пыталась по минутам и часам вспоминать наш первый вечер с Аленом – его жгучий пронизывающий взгляд, наши первые слова друг другу, первый танец.

Сердце сжималось от тоски и горечи. Желание увидеть его хоть на миг становилось невыносимым. Мне так хотелось, чтобы он знал о том, что я его люблю и помню.

Жить в Ленинграде было само по себе уже большим счастьем, но мне хотелось ещё ‘большего, почти невозможного – быть с Аленом. Мне так хотелось, чтобы он знал, что я теперь живу в Ленинграде.

Я сидела и мечтала, как, возможно, когда-нибудь я случайно встречу его на Невском проспекте или в каком-то другом месте в центре города. Не может такого быть, чтобы иностранный студент, учащийся в СССР, ни разу не побывал в самом красивом городе нашей страны.

Но приехать в Ленинград – это ещё не значило, что он может случайно встретиться со мной в таком большом многомиллионном городе. Удивительно, но этот момент меня почти не волновал – моё предвидение всё равно бы столкнуло нас друг с другом. Я надеялась и полагалась только и всецело на своё предвидение.

Я сидела и смотрела, как с деревьев падают листья, похожие на разноцветные бабочки. Но моё душевное спокойствие в один миг сменилось каким-то волнением и смятением. Снова сами по себе, без моего участия, мысли мои, как солдатики на плацу, стали строиться и перестраиваться в "шеренги", коими стали в моём мозгу рифмованные строчки. Я быстро достала из сумочки записную книжку, раскрыла её после буквы "Я" и на свободных чистых листочках стала писать то, что мне "кто-то" диктовал внутри меня:

Если вдруг случится беда,

Если друзья вдруг покинут тебя,

Ты тогда меня позови,

Только слово скажи: "Приди!"

Я приду и беду отведу,

Всех друзей твоих вновь соберу,

И почувствовать дам я тебе,

Что счастливее ты всех на земле.

Если трудно вдруг станет тебе,

И поймёшь, ты один на земле,

Ты тогда меня позови,

Ты скажи мне всего лишь: "Приди!"

Я приду и тебе помогу,

Невозможное сделать смогу,

И почувствуешь ты тогда,

Что нужна я тебе навсегда.

Если вдруг погаснет закат,

И ты солнцу не будешь рад,

Ты тогда меня позови,

Только слово скажи: "Приди!"

Я приду и зажгу зарю,

Я все звёзды тебе подарю,

И тогда никакая судьба

Не разлучит нас уже никогда.

Это стихотворение, пожалуй, самое "бескровное", без надрыва и боли, самое спокойное из всех, что я посвящала своему любимому человеку. Видно, тогда было светло и легко у меня на душе и на сердце.

Начинало смеркаться, и стал ощущаться холодный ветерок, от которого у меня начали замерзать пальцы рук.

Гуляющие по Летнему саду люди стали направляться к выходу из сада, в том же направлении пошла и я. По дороге мне удалось собрать красивый большой букет из жёлто-красных кленовых веточек и листьев.

Приехав домой, я поместила кленовые листочки между страницами своего англо-русского словаря Мюллера, объёмом в 70 000 слов и выражений. Этот словарь мне подарил папа в День рождения, когда мне исполнилось 15 лет. Словарь этот до сих пор – мой верный друг и помощник, редко случается такой день, чтобы я ни воспользовалась его «услугами» и содержанием.