Чтение онлайн

Я подумала, даже если я напрасно прилетела в Киев, то хоть Наталья здесь, в Киеве, встретила человека, в которого по уши влюбилась.

Весной Николай закончил службу в армии, прилетел в Краснодар к Наташе, а через несколько месяцев – первая свадьба в нашей студенческой группе, а через 9 месяцев – первый ребёночек в нашей группе.

Я бы могла остаться довольной результатом нашей поездки в Киев, если бы Наташин брак был удачным, но, увы, они с Николаем расстались через несколько лет.

Ещё раз убеждаюсь в том, что все события – даже ошибки, которые произошли с вылетом нашего самолёта, привели к удивительной встрече. О ней я мечтала, и её я предвидела.

Именно из-за этой ошибки я смогла с Юрой встретиться, иначе, находясь в Киеве, в одном и том же месте – в аэропорту "Борисполь", мы бы разминулись с ним на 2 дня, и он бы никогда не узнал, что я прилетала в Киев, чтобы с ним "случайно" встретиться.

Ошибка состояла в том, что наш самолёт вылетал 4 мая, кажется, в 00. часов и сколько-то минут. Мы приехали в аэропорт вечером 4 мая и стали ждать этих « 00.часов» – вылета своего рейса, но когда началась регистрация рейса, то к своему ужасу мы узнали, что наш самолёт ещё утром вылетел, а этот рейс считался уже на 5 мая.

Вот такая несусветная глупость произошла с нами, но я благодарна этой глупости и этой ошибке, иначе я бы не встретилась с человеком, ради которого я летела в Киев вопреки здравому смыслу.

Мы снова поехали на квартиру к бабульке, в подвальное помещение, где с Наташей прожили 5 дней в Киеве.

Дело в том, что, когда в апреле ночью на меня "нашло" или мною "овладело" предвидение, я решила написать письмо своей бывшей однокласснице Ирине Данько, которая после окончания школы в Сочи поступила на английское отделение Киевского Государственного университета. К счастью, у меня был её адрес, но моё письмо пришло слишком поздно – Ира его не получила и на майские праздники уехала к родителям в Сочи.

Я надеялась на то, что мы с Наташей в Киеве сможем на несколько дней остановиться у неё. Хозяйка квартиры показала нам комнату Ирины, но без согласия Иры не могла нам даже за деньги сдать её комнату на 5 дней. Нам пришлось походить по всем квартирам того дома в поисках пристанища на несколько дней, и нам удалось найти такое помещение, которое находилось ниже уровня земли. Ничего, кроме собак, кошек, птиц и человеческих ног до уровня колен мы не могли видеть из окон нашей комнатёнки, но нас всё же устроила эта комнатёнка, потому что других вариантов нам не предложили.

Двое суток мы провели в аэропорту, но никак не могли вылететь. Пытались достать билеты на поезд, но тоже напрасно.

Мы пытались добраться до Краснодара транзитными рейсами через другие города, хоть как-то ближе к Краснодару, но тоже не получилось.

Один раз я даже договорилась с лётным составом, что они нас "зайцами" провезут в своём самолёте, если нам удастся с ними проскочить до самолёта по лётному полю. Мне удалось это сделать, а вот Наташу заметила охрана, остановила и вернула обратно… и мне пришлось возвращаться, хотя я уже с лётчиками подходила к трапу самолёта.

Только на вторые сутки уже знакомые нам кассиры аэровокзала "Борисполь" помогли нам. Они сняли чьё-то «бронирование места» и продали нам билеты до Ростова, а оттуда до Краснодара мы с Наташкой уже могли пешком по шпалам добраться. Именно в Ростов через год приедет учиться мой любимый Ален, а ещё через 33 года моя судьба специально "спутает" эти 2 города – Киев и Ростов, чтобы я смогла встретить свою любовь спустя столько лет

И вот представьте себе такую ситуацию: уже объявляют посадку на наш рейс до Ростова. С одной стороны, мы счастливы, что наконец-то закончились наши мытарства по вокзалам, и мы вылетаем, а с другой стороны – у меня на сердце боль, тоска и отчаяние. Рушится последняя надежда на встречу с Юрой.

Опять по громкой связи объявляют, что заканчивается посадка на рейс «Киев-Ростов».

Я беру свой студенческий портфель, смотрю куда-то в зал ожидания, и перед глазами мелькают пассажиры. Одни спешат и идут влево, другие – вправо… И вот на какое-то мгновенье, когда прошёл последний человек, и нет ни одного человека перед моими глазами, я увидела в свете яркого электрического освещения знакомый силуэт, знакомое лицо, которое склонилось над своим авиабилетом…

В ту минуту, мне кажется, я просто умерла.

Я ничего не слышала, ничего не ощущала. Я не понимала, что Наташа держит меня, чтобы я не упала, и в который раз спрашивает меня, что со мной случилось.

Я напоминала ей, наверное, живой труп с остекленевшим взглядом, устремлённым в одну точку, и этой точкой был Юра.

Только через некоторое время ко мне вернулась способность разговаривать.

Да, я осознала, что вижу Юру, хоть это и невероятно.

Я подошла к Юре, ни жива, ни мертва, и сказала: "Здравствуй!" Даже не могу сказать, кто был больше удивлён этой встречей – я или он. На его вопрос, как я здесь оказалась, какими судьбами, я ответила: " Хотела тебя увидеть, вот и прилетела сюда…"

Мой ответ, скорее всего, показался ему ответом сумасшедшей.

Он был в Киеве проездом несколько часов и снова улетал в Москву.

Вот мы и встретились(!), а я ничего не могу ему сказать, признаться во всём, что привело меня сюда.

Голос из репродуктора, вещающий о том, что заканчивается посадка на рейс Киев-Ростов, был голосом, произносящим мне смертный приговор.

Какие-то ещё несколько секунд и минут, и мы снова расстанемся.

Мне того малого времени всё же хватило, чтобы раскрыть "военную тайну" – почему Юра так неожиданно и внезапно исчез за 2 дня до праздника, который мы планировали провести вместе.

Объяснение было простым и прозаичным. Никакой военной тайны в этом не заключалось. Это было рядовое событие и обычное явление в жизни любого военного человека, а в жизни военного лётчика это происходит гораздо быстрее – он срывается с "насиженных" мест со скоростью звука, а иногда и быстрее, если летит на сверхзвуковом самолёте.

Так произошло и с Юрой.

Он получил приказ возвращаться в свою лётную часть под Москвой, откуда был направлен в краснодарский авиагородок для стажировки иностранных военных лётчиков. Юра сказал мне, что ждал перед приездом в Краснодар нового назначения на место службы. Кажется, этим местом была Чехословакия.

В тот февральский вечер он не знал, как мне сообщить и дать знать, что он улетает. Он не знал адреса нашего общежития, поэтому не мог написать мне письмо. Юра знал зрительно, где я живу, и как до меня добраться, а названия улицы, на которой были расположены здания наших общежитий, он не знал и не знал номера корпуса моего общежития.

Женский голос из репродуктора снова вернул нас с Юрой к действительности, а действительность была такова, что мы должны опять расставаться.

Юра спрашивает, как меня найти, как со мной связаться. Я быстро соображаю (хотя в тот момент я вообще ничего не могла соображать) и говорю, что I shall do my best (сделаю всё, что от меня будет зависеть), сделаю всё невозможное, чтобы на праздничные дни Победы, 9 и 10 мая, из Краснодара улететь домой в Сочи.