Чтение онлайн

Я даю ему телефон своей подруги Валечки Петропавловской, потому что у моих родителей не было телефона в доме на Мамайке. Я ему сказала в шутку, если не смогу достать билет на самолёт до Сочи, то пешком дойду.

Из того минутного разговора 38-летней давности у меня осталось в памяти (я вообще удивляюсь, как тогда, будучи в шоковом состоянии, я ещё что-то воспринимала и соображала) такие названия, как "Мукачево", "Чернигов". Это были места учёбы или службы Юрия, куда он ездил, чтобы оформить какие-то документы для дальнейшего прохождения службы в Чехословакии.

Последовавшие за этим несколько дней были прожиты мной, как одно мгновенье.

Я летела в Сочи 9-го мая на каком-то «почтовом» самолёте, вылетающем чуть ли ни в 5 часов утра. Мне казалось, что я лечу не на "ЯКе-40", а на собственных крыльях.

Помню, как я влетаю домой, бросаю свои вещи у порога, оставляя ошеломлённых родителей без объяснений, и стрелой мчусь на 4-й этаж к Вале. Сообщаю ей, что мне должен из Москвы позвонить один человек 9-го или 10-го мая по её телефону. Я готова была ждать звонка, не отходя ни на минуту от телефона, не только два дня, но и целую вечность (что и произошло на самом деле – тот звонок я ждала вечность).

Я Вале рассказала свою удивительную историю, которая началась в январе, а потом имела фантастическое продолжение в Киеве 2 дня тому назад.

Через какое-то время Валя меня спрашивает, какой номер телефона я дала Юре, ведь ещё осенью им всем в доме поменяли номера телефонов. И тут я поняла, что всё кончено – мне больше некого и нечего ждать.

Эта киевская история очень сильно повлияла на мою дальнейшую жизнь и судьбу. После этой истории у меня часто стали сбываться и плохие и хорошие мысли. Плохих мыслей я даже стала бояться, я старалась их гнать от себя и сразу же переключаться на что-то другое, хорошее, потому что они сразу же начинали материализовываться, и у меня возникало такое чувство, что я была их источником.

В результате я обратилась с этими проблемами к нашему молодому преподавателю, который вел у нас курс по психологии. Тогда всё и завертелось.

После того, как я рассказала психологу свою предвиденную историю в Киеве, он очень заинтересовался моим "феноменом", потому что писал свою докторскую работу на эту тему.

Куда только он ни возил меня, с кем только ни знакомил меня. Со мной проводили тесты, спрашивали, как это у меня происходит, просили вести дневник моих предвидений или совпадений, и я вела такие записи.

Мне даже предложили показать меня представителям соответствующих органов. Я слышала, кстати, что сейчас такие люди – все на учете у этих "органов".

Я стала вести по совету нашего психолога дневник таких событий. Некоторые из них до сих пор хранит моя память.

Вот один из них. Я как-то иду по университету, а далеко впереди навстречу мне идет противная преподавательница с немецкой кафедры, которая у нас вела «Германистику». У меня ни с того ни с чего в голове появляется мысль, а что будет, если она упадёт, бросятся ли студенты её поднимать или …Эта мысль в моём сознании ещё до конца не оформилась, как она падает на ровном месте, на паркете, и меня начинает совесть мучить, что виной этого падения – я.

Другой, тоже наглядный пример этому. Когда после окончания университета я работала в селе Приютное, то жила в комнате в общежитии, где все удобства и вода, в том числе, в виде колодца, находились во дворе.

Как-то пытаюсь достать ведром воду из колодца, и тут мысль – будет кто-нибудь из школьных преподавателей идти и скажет: "Воду набрать из колодца – это Вам, Ольга Григорьевна, не английский с французским преподавать!"

Я чуть ни вскрикиваю, когда тут же слышу именно таким образом сказанные слова учительницей по биологии, которая проходила мимо общежития. Только она добавила ещё слова, которых не было в моей голове: "Здравствуйте, Ольга Григорьевна!"

Где-то весной, уже ближе к маю, там же, в селе .Приютное, я утром выхожу из своей комнаты и закрываю её на замок. Пока я возилась с замком, почему-то в моей памяти возникли не только картинки из далёкого детства, но даже запахи.

Я вспомнила, как я любила, когда наша бабушка готовила «хворост» в кипящем масле. Я так живо представила этот горячий «хворост» у себя во рту, что мне на какой-то момент даже показалось, что я чувствую запах этого « хвороста», который я не ела к тому времени лет 10.

В тот день заканчивается у меня два или три урока, я нахожусь во время перемены у себя в классе. Слышу стук в классную дверь, а потом появляется в дверях мама одной из моих хороших учениц.

Я удивилась её приходу. Обычно приходят в школу по вызову учителей родители учеников, которые плохо учатся.

Я с удивлением спросила её, что случилось, потому что у её дочери всё отлично в учебе, а она в ответ подходит ко мне, что-то достаёт из своей сумки, разворачивает… и вкусный запах из детства кружит мою голову. Она достала «хворост», который был ещё горячим.

Я чуть было не сказала ей, что сегодня утром как раз думала о «хворосте». Если бы я тогда произнесла те слова, она бы мне просто не поверила, и была бы права.

Мама ученицы пояснила мне, что её дочка очень меня любит и любит мой предмет, и вчера вечером просила, чтобы она испекла побольше «хвороста», чтобы принести в школу и угостить Ольгу Григорьевну. Но дети весь «хворост» съели, и ей пришлось сегодня утром специально для меня печь его снова.

Такой случай в моей жизни никак нельзя забыть, сколько бы лет ни прошло.

Но это всё были мелочи.

Преподаватель по психологии предложил мне с потерей 2-х курсов перейти учиться на факультет психологии, который должен был открыться в сентябре.

Психолог пророчил мне большое будущее, известность, участие во всех международных конференциях, учитывая моё знание 2-х языков.

Дело дошло до того, что он, преподаватель с кафедры психологии, ходатайствовал перед Ректором университета, чтобы мне разрешили одновременно учиться на 2-х факультетах.

Я согласилась, но…в тот год 25 июня у меня в Сочи умерла мама, и всё потеряло смысл – и жизнь, и учеба, и планы на будущее, и само будущее. Я ничего не хотела в жизни менять, я осталась на факультете РГФ, но с психологом тесно поддерживала отношения и часто рассказывала ему о своих новых случаях предвидения. Он мне как-то сказал, что этот дар может когда-нибудь спасти мне жизнь.

Как он был прав! Через 14 лет оправдались его слова. Моё предвидение, действительно, спасло жизнь мне, моей дочери и подруге Люсе из Новосибирска.

Эта невероятная история, связанная с Юрой и с Киевом, стала первым звеном в моей судьбоносной цепочке, где последующее звено-событие логически вытекало из предыдущего события.

Казалось бы, что эта история касалась лишь меня одну, ну, ещё Наташи, которая встретила в Киеве свою первую любовь. Однако это событие положительным образом отразилось на всей нашей группе. Какая может быть связь между моей бредовой поездкой в Киев и летними каникулами нашей группы, которые вместо одного месяца увеличились до 2-х месяцев? А очень прямая связь! И звеном-посредником в этой цепи оказалась я.