Чтение онлайн

— Зачем он вам? — почти пискнул Крабов и тут же прочистил горло, намереваясь впредь говорить чуть уверенней.

— Я помогу ему! Я решила, что смогу помочь.

— Найдете ему приемных родителей?

— И это тоже! А знаете, чем меньше вам известно, тем лучше.

— Если вы такая всемогущая, зачем я вам нужен? К чему вообще этот разговор?

— Это конечно формальность, но лучше вы, чем кто-то другой. Вы не маньяк, готовый ради новой желтой ленточки на погонах угробить ребенка.

Крабову будто поддых дали, а ведь именно это он и планировал сделать! Ну, не совсем, но выслужиться в подобных обстоятельствах казалось приоритетной целью.

Если все пройдет как надо, Крабову назначат преференции за участие в особо важных государственных делах, по которым год госслужбы идет сразу за три. Так ему удастся пораньше свалить на пенсию. Он сможет поскорей забыть гнилье госслужбы, получит недурные по меркам простых служащих ежемесячные выплаты, пребывая в еще приличном состоянии здоровья и мужских возможностей. И тогда, без всяких витиеватых конспираций, он наконец махнет в объятия Нелли, а может быть даже разведется с женой или заведет еще парочку любовниц. Впрочем, Элен Крабова была матерью его детей. Развестись он вряд ли бы решился. Но зачем в мечты пускать неподъемное? План есть, и о нем приятно думать! Но все пошло не так. Он уже успел загнобить себя за привязанность к мальчишке и за то, что собственно не собирался ему помогать.

— Что именно вы хотите от меня? — спросил он.

— Это смешно, но, как и всегда, все дело в банальной бумажке. Вы напишите о полной бесполезности мальчика… как в расследовании, так и в научно-исследовательском плане. Я смогу убедить нужных людей, что не стоит препарировать ребенка. Я откуплюсь его крыльями. Мы их, конечно же, ампутируем. — Она покачала головой: — Он сможет жить обычной жизнью.

— Все это очень благородно и тэ дэ и тэ пэ, но вы слышали о фантомных болях? Его крылья сплошь нервные окончания. Он будет постоянно испытывать боль, если их удалить оперативным путем.

— Я читала ВСЕ отчеты и знаю об экспериментах. Дорбсон просто маньяк! — артерия на шее Глади вдруг запружинила. Мадам гневалась. — Зажать крылья в тисках, дергать из них перья, прищемить дверью… Боже, бедный ребенок, «он каждый раз кричал и это явно свидетельствует о том, что крылья являются частью его тела», — Глади с точностью до слова озвучила написанное в отчете Дорбсона.

Она оказалась в курсе некоторых, если не всех, «тонкостей» следствия. Мадам умолкла и задумалась. Крабову это помогло еще дальше зарыть свою уверенность, что убедить начальство «в бесполезности ребенка» теперь уже невозможно. Он сработал хорошо. Опять. Его уже похвалили и многое пообещали.

Наконец Глади вышла из раздумий и продолжила:

— Вы знаете, Крабов, ответьте-ка мне на один вопрос, — теперь она была расслаблена. — Вы когда-нибудь слышали о Воллдриме? Я имею ввиду раньше, до всего этого?

— Маленький городок, затерянный в предгорье, окружен лесами… Кхы, нет, не слышал.

— Вы знаете, мне очень много лет, — она с явным удовольствием тягала дым сигареты и не спеша продолжала: — Я сталкивалась со всяким, побывала в разных местах, в весьма занятных ситуациях… Я жила в столице, а до этого с отцом-военным пару десятков раз переезжала. С покойным ныне мужем тоже помотала меня жизнь по нашей стране. Я бывала и в заграничных гарнизонах. Да я не об этом… Я никогда даже не слышала о Воллдриме, а ведь он не деревня. Тысячи жителей, какая-то сотня километров от столицы…

— Ну что ж бывает.

— Нет, милок, — покровительственным тоном вещала Глади. — Я провела маленькое расследование. — Она пялилась на задний бампер служебного автомобиля Крабова, который стоял впереди, и медленно докуривала свою сигарету. — Никто, буквально никто, вы понимаете, ни одна душа, ни один чиновник или солдат, офицер — о Воллдриме никому из обычных людей не известно. Не о том, что тут творится, вообще о его существовании. Вы понимаете?

— Если честно, не совсем… — сказал он, ощущая, что в сапогах уже скоро начнет хлюпать от масштабов выработки пота, в правое ухо же прилично задувало из открытого окна.

— Его просто не существует! — Глади с нажимом затушила окурок в углублении на дверце и сказала: — Самое интересное, что об этом городе крайне мало даже бумажных сведений. И это удивительно! Он ведь находится в одной из самых густонаселенных частей света. Его укрывали, прятали ото всех? — Не спрашивая, она наклонилась и вытащила из пачки Крабова еще одну сигарету. Засунула ее в рот, взяла зажигалку, но вдруг забросила зажигалку обратно в карман и выкинула в окно неприкуренную сигарету. — Я смогла найти лишь однократное упоминание города и то вскользь. В географическом архиве вашей организации. Эта природа, ландшафт, — они несвойственны нашим широтам. Волшебное место, волшебный город и люди — волшебники…

Крабов обладал достаточным опытом манипулирования, чтобы не отвлекаться на красивые отступления собеседника. Он провел ладонью по грубой ткани брюк и щелкнул пальцами:

— Это все поэтично, а еще эпично и так далее… — Крабов с тоской метнул взгляд на полупустую «B&D». — Но я не могу понять одного. Зачем вам ребенок? У вас итак хватает приличных связей в самых высоких кругах. Или вам все еще приходится шевелиться? Крылатый мальчик позволит вам привлечь инвестиции? Поможет в финансировании?.. приюта ли? Или здесь личный интерес?

Глади глянула на Крабова, с омерзением скривив рот:

— Вы пошляк, милый мой, самый настоящий! — она взяла еще одну сигарету из пачки Крабова и теперь уже прикурила. Глади затянулась и выпустила дым в лицо следователя. — А знаете, я это делаю, действительно, из личных и частично из корыстных интересов.

Крабов закашлялся и уже собирался «не фигурально» возразить дыму, но вот эта очевидная аура госпожи Глади заставляла подчиняться, ну или по крайней мере не особо выпендриваться. Он сказал:

— Теперь хоть немного проясняются ваши мотивы…

— Неужели вы думаете мой приют — это цирк уродов? Я не настолько черства и безумна. И не настолько нуждаюсь в финансировании, чтобы класть на него жизни детей. Не знала, что вы столь пошло смотрите на мир, — она затянулась и опять выдохнула дым в сторону Крабова.

Он небрежно махнул перед лицом рукой. На одни и те же «наезды» на свою персону он как правило не велся. Теперь вывести его из равновесия стало сложнее. Не особо стараясь, Крабов примечал черты и особенности собеседника и корректировал в соответствии с ними свое поведение. Он уже давно научился распознавать «противника» и делал это почти автоматически. Он знал кто перед ним и понимал, что наглеть стоит в разумных пределах. А так, дедовщина, коррупция, корпоративные интриги — чего только не бывало в его карьере! Ну что поделать, таковы рабочие будни военного следователя. А что только ему не приходилось расследовать!.. Семнадцать лет службы, после которых душа уже не тлела. Она давно выгорела и казалось, что пепельными ошметками теперь вылетала из него вместе с удушающем кашлем.

Ах, да, Крабов прокашлялся. Мысли не были хаотичны, он анализировал ситуацию и обдумывал дальнейшие действия. Согласиться с Глади?.. Сколько неприятностей его ждет, если она окажется недостаточно могущественной дамой? Однако, если окажется могущественной, то в случае его отказа, его ждут неприятности похлеще. Опять ему накидывают на шею поводок, и либо поведут куда заблагорассудиться, либо попросту придушат.

Он расстегнул ворот серой военной рубахи и потер вспотевшую шею.

Обстоятельства давили, но Глади вдруг смягчилась: