Чтение онлайн

– Хорошо, - сдался он.
– Попробую договориться. Подожди пока в моей комнате. Росс и Тоби вернутся нескоро, а Владис тебя не потревожит. Просто не обращай на него внимания, он немного не в себе. Точнее, в себе, но там не только он.

– А кто еще?
– спросила я растеряно.

– Не знаю. Владис - медиум, он часто работает с иными сущностями. Впускает их в себя, пытается взаимодействовать.

– А эти сущности…

– Неопасны, - заверил Рысь.
– Если не провоцировать.

Обещав приятелю и себе не провоцировать ни медиума, ни его гостя, я зашла в комнату, присела на край кровати, на которой недавно лежал Норвуд и осмотрелась. В принципе, не так уж плохо. У нас полно таких общаг: комната на четверых, узкие кровати, шкафы впритирку вдоль одной из стен, два стола, заваленные книгами и конспектами. В тесноте, да не в обиде, как говорят.

Владис не выказывал никакого интереса к моей персоне. Сначала долго смотрел в темное окно, потом с любопытством ощупывал длинную трещину на стене. Возможно, при следующей встрече он даже не вспомнит, что мы виделись этим вечером.

– Достал, - шепотом сообщил вернувшийся минут через пять Рысь, косясь на медиума, по-прежнему занятого трещиной.
– Но если попадемся, я скажу, что нашел ключ в умывальной, и Руперт мне ничего не давал.

– Не попадемся.

Верхнюю одежду, чтобы ничего не стесняло движений и не мешало рыться в шкафах и под кроватями, я оставила в комнате Норвуда и вышла за парнем в полутемный коридор. В вечернее время большая часть студентов была занята выполнением заданий и подготовкой к завтрашним занятием, так что ни на лестнице, ни на третьем этаже нам никто не встретился. Лишь одна дверь приоткрылась, когда мы уже прошли мимо, но я не обернулась, чтобы проверить, смотрит ли кто-то нам вслед.

Комната Мартина располагалась в конце коридора. Друг тихо провернул ключ в замке и толкнул дверь. А когда мы оказались внутри, так же тихо закрыл.

– Можешь включить свет, - попросила я шепотом.

– Светляк подойдет?

На ладони оборотня вспыхнул небольшой шарик белого света и медленно поднялся к потолку, осветив комнату. В отличие от той, в которой жил Норвуд, она была меньше и рассчитана лишь на двоих. Стол под единственным окном, по обе стороны от него - кровати, у входной двери шкаф для одежды, на стенах - книжные полки, наполовину пустые.

– Что мы ищем?
– задал Рысь вопрос, ответ на который я не знала.

– Что-то подозрительное.

Сложность была еще в том, что мы не знали, какие из вещей принадлежали Кинкину, а какие - его соседу. Я начала с книг: их было не так уж много, а таких, на которых не стояла печать “Обязательное учебное пособие”, всего четыре: приключенческий роман, мемуары какого-то полководца, сборник эльфийской поэзии и “Основы прикладной механики”. Самым подозрительным в мужской комнате, как по мне, был сборник стихов. Я пролистала его от корки до корки, но единственным результатом стало подтверждение зародившегося у меня во время посещения посольства подозрения: Элси действительно неважно знает эльфийский. В механике мы обе разбирались еще хуже. Открыв книгу на странице, заложенной листочком с изображением разделенного на шесть частей круга с неведомыми закорючками в каждом сегменте, я лишь на миг окунулась в удивительный мир чертежей и формул и тут же пошла ко дну…

– Элизабет, смотри, - тихо окликнул меня Рысь, откопавший в столе какую-то бумажку.
– Это, и правда, подозрительно.

– Что у тебя?

– Схема полигона. Полная копия утвержденного плана, разве что не заверенная. Причем сегодняшняя. Мартин в комнату не возвращался. Значит, она была у него еще до начала тренировки.

В мозгу что-то щелкнуло, но Рысь оказался быстрее одолженных у Элси воспоминаний.

– Полигон обновляют перед каждой тренировкой, - прошептал он за миг до того, как эта мысль оформилась у меня в голове.
– Меняют местами снаряды и препятствия, добавляют новые. Никто из студентов не знает, как будет выглядеть полоса препятствий до начала занятий. Откуда же у Мартина схема?

Я пожала плечами.

– Сговорился с кем-то из зодчих, - сам себе ответил Норвуд.
– Их факультет занимается реконструкцией полигона после занятий других групп. Не знаешь, у Кинкина были друзья с архитектурного?

Не знаю, но узнаю.

Я не успела сказать это вслух: Рысь по-кошачьи ощерился, бросив быстрый взгляд на дверь, и зашипел, негромко, но, как мне показалось, что-то нецензурное.

– Сюда идут, - выцедил он сквозь зубы.

– Откуда ты знаешь?

– Слышу.

– Шаги?
– я не слышала ничего, кроме стука собственного сердца.

– Разговор. Смотритель кого-то ведет. “Комната Кинкина в конце коридора, господин инспектор”, - передразнивая старика, процитировал услышанную фразу оборотень и заметался по комнате.
– В коридор поздно. В окно? Я спрыгну, а ты… Под кровать?

Он заглянул под одну кровать, потом под другую и снова зашипел:

– Там чемоданы.

– На кровать, - предложила единственный возможный вариант я, стараясь, чтобы в голосе не прорезались панические нотки.

Вытащила трясущимися пальцами шпильки, распустила волосы и расстегнула несколько пуговиц на платье.

Рысь громко сглотнул.

– А что остается?
– спросила я, приближаясь к нему.

Парень попятился.

– Сам подумай, - продолжала наступать я.
– Что лучше, если нас застанут роющимися в чужих вещах или… за другим занятием?

Я не надеялась, что, открыв дверь, инспектор извинится и уйдет, но после он станет разбираться, как мы попали в запертую комнату. В то, что Норвуд нашел ключ, естественно не поверит и выжмет правду из соседа Кинкина, и рассказ Руперта не должен противоречить тому, что полицейский увидит своими глазами.

Очевидно, Рысь пришел к тем же выводам, так как пятиться перестал, схватил меня в охапку, легко оторвал от пола, бросил на ближайшую к нам кровать, к слову, довольно жесткую, и осторожно пристроился рядом.

– Норвуд, ты не подумай плохого, - зашептала я, вцепившись ему в рубашку, - но все должно выглядеть достоверно. Мы должны… хотя бы целоваться.

– Ага, - кивнул оборотень, однако отыгрывать сцену по всем правилам не спешил.

Я уже готовилась объяснять смотрителю и полиции, что мы устали за день и пришли сюда просто полежать, но в следующую секунду все изменилось. Звук вставляемого в замочную скважину ключа подействовал на парня как сигнальный выстрел. Норвуд резко перекатился, подмял меня под себя, придавив к кровати так, что я невольно охнула, и поцеловал. Сначала будто понарошку, едва коснувшись губами губ, а не встретив сопротивления - уже по-настоящему.

Учитывая, что последний раз я целовалась в прошлом году на дне рождения у Ленки с ее трижды разведенным братом, находившимся в тот момент в активном поиске и обратившим на меня заинтересованный взор после полбутылки коньяка, а для Элси это вообще был первый поцелуй, в смысле, настоящий, не сравнить с тем, как она неловко чмокнула ректора в губы на балу, прежде чем убежать, не удивительно, что у нас обеих крышу снесло. Вернее, как пишут в книгах, дыхание перехватило, в глазах потемнело… А, нет, это Рысь погасил светляк. Но остальные симптомы - бабочки в животе, мурашки по всему телу, прочие, не связанные с насекомыми явления - были в наличии. И если Элизабет еще пыталась робко взывать к благоразумию, то я забыла о нем сразу и навсегда.