Чтение онлайн

— Хватит! — просила она, почти задыхаясь от бесконечного смеха. — Что… ха-ха-ха! Что люд… ха-ха(!) люди подумают. Эльфы то есть.

— Подумают, что я ужасный злодей, мучающий беззащитную леди, — сделав голос грубее и ниже, пробурчал Боромир, отстраняясь; Сули глупо хихикнула, прикрыв рот ладошкой, и гондорец улёгся рядом. Пальцы щекотала совсем не по-зимнему мягкая трава.

После долгого смеха, казалось, каждый мускул тела ныл, а живот устало тянуло. Они — оборотень и человек — смотрели на золотую и алую, под лучами заходящего солнца, листву. Молчали. Лишь стрекот кузнечиков где-то там вдалеке разрушал волшебную тишину вокруг. Сули стёрла слёзы со щёк и повернула голову влево — туда, где и улёгся Боромир. Тот закрыл глаза и едва слышно дышал, приоткрыв рот. Оборотень не ожидала увидеть его так близко и потому тихо ойкнула; мужчина открыл глаза и взглянул на подругу.

Смотрел он так же пристально и внимательно, что Сули откровенно смутилась.

— Что?

— У тебя необычные глаза, — хмыкнул человек. — Эти жёлтые крапинки.

— Ты уже говорил об этом, — девушка смущенно улыбнулась, отвела взгляд в сторону, чувствуя, как к щекам приливает тепло, — там в Ривенделле.

— Знаю, но они всё равно красивые.

— Это в отца, — зачем-то пояснила она и зажмурилась, осознав, что нужно было сказать не это. Например, что его глаза тоже не совсем серые, с едва различимым зелёным отливом (оборотень уже давно заметила это). В конце концов, можно было и поблагодарить за комплимент, но Сули, почему-то разволновавшись, бросила первое что пришло на ум. Приложив холодную ладонь к пылающей щеке, она отвернулась и вновь посмотрела на небо прикрытое листвой. — Какие же здесь высокие деревья, — произнесла девушка, а человек отвернулся, не забыв при этом усмехнуться.

Стволы ясеней тянулись так высоко — можно было решить, что именно они и держат небо над землёй. Листья же, заслоняли собой весь небосвод, и лишь изредка, шурша под сильным порывом ветра, они разбегались в стороны, открывая маленькие обрывки пожелтевшего закатного неба. Сули невольно сощурилась, когда назойливый усталый лучик пробежался по её лицу, медленно почесала переносицу и украдкой глянула на Боромира. Тот блаженно прикрыл глаза, заложил руку за голову, а другую оставил лежать на груди. Она и прежде бывала с человеком настолько близко (на тех же привалах в походе), но ещё никогда ей так сильно не хотелось разглядеть медноволосого гондорца по внимательнее. Пробежаться взглядом по его прикрытым векам, подрагивающим ресницам, носу, тонкой линии губ и отросшей бороде, которая так и просилась чтобы Сули её потрогала. Девушка не смогла отказать. Она приподнялась на локте и легонько, почти невесомо, коснулась жёстких тёмно-рыжих волос, сначала лишь одним пальцем, но потом, осмелев, приложила всю ладонь к щеке. Борода приятно колола нежную ладонь; Боромир глаз не открыл.

Будто почувствовал волю, Сули пробежалась рукой по другой щеке — борода всё такая же колючая и жёсткая. Пальцы, неподвластные девушке, прошлись от скулы к подбородку, опустились к шее. Она мимолетно коснулась ключицы гондорца и не сильно щелкнула его по носу. В этот самый момент Боромир и поймал её ладонь, чем снова вызвал звонкий девичий смех.

— Попалась! — воскликнул человек. Оборотень повалилась на спину продолжая смеяться, когда рыжеволосый навис над ней держа в своей руке её руку, а после легонько коснувшись запястья губами. Сделал он это скорее бездумно, чем осознанно, а борода его, задев кожу, вызвала щекотку, и девушка засмеялась вновь и несильно, скорее для виду, попыталась оттолкнуть мужчину.

Она улыбалась. Так счастливо и беззаботно, демонстрируя небольшой зазор между передними зубами. Боромир был рядом, и потому она просто не могла сдержать эту, пусть и не идеальную, но радостную улыбку. И всё вдруг забылось. Стало таким не важным и далёким, выброшенным куда-то за пределы этого леса, за пределы этой небольшой, залитой последними солнечными лучами поляны. Недовольный ею Хелтай, вместе с так и не принявшей оборотня стаей; Ралис — первая любовь, первый мужчина, а ныне близкий друг — где-то там, далеко на западе, у самого моря. Война с Тёмным Властелином, взывающее к зверю внутри Кольцо Всевластия, да и сам неподвластный зверь — всё это было таким не важным сейчас. Мир вдруг стал пуст.

Лишь Боромир остался в нём.

Год 2945 Третьей эпохи

Ей четыреста восемьдесят два года.

— Ты никогда не думала подстричься?

Сули фыркнула в ответ, продолжая как ни в чём не бывало точить меч. Теперь у неё был новый точильный камень, ведь тащить старый из Ривенделла с собой она не могла — мечи бы унести — потому здесь в Минас Тирите темноволосая купила новый. Он был чуть больше эльфийского и лежал в руке не так легко, но в целом девушку всё устраивало. Всё кроме Ралиса.

Рыжий мужчина-оборотень сидел за её спиной и упрямо перебирал тёмные пряди Сули, которые казались ему до неуместно длинными, но воспитаннице владыки Радола нравилось — они напоминали ей о маме, ведь у Келебриан, как и у всех эльфиек (да и некоторых эльфов тоже) волосы были почти бесконечно (по мнению оборотней) длинными. В народе охотников, странствующих по свету, куда уместней были короткие стрижки — у многих женщин волосы едва ли доходили до плеч, чего уж говорить о мужчинах. Хотя в какой-то момент и сам Ралис решил уподобится своей паре и попробовать отрастить пышную шевелюру, но вскоре состриг, когда волосы едва легли на плечи. Длинные волосы Сули мужчину всегда приводили в смятение.

— Ведь неудобно же! — он вновь провёл ладонью по мягким тёмным локонам, от самого затылка и до кончиков (сухих и немного потерявших цвет), зарываясь в них пальцами. — Я бы с ума сошёл.

— Ничего ты не понимаешь, — дёрнула плечом девушка.

— Всё-то я понимаю, — он нервно откинул волосы Сули в сторону, но те, не обратив на это внимание, упрямо легли на спину. — В тебе слишком много от эльфов. Ты уподобляешься им даже в таких мелочах как длина волос.

— Ралис! — вскрикнула раздражено оборотень. Она ненавидела, когда ей указывают на эльфийское воспитание. Мужчина дружелюбно поднял руки.

— Я не упрекаю. Прожил я достаточно, чтобы перестать судить по родственникам, — он усмехнулся. — Но всё же. Не говоря об остроухих, забудем о них вовсе! — а следом пренебрежительно махнул рукой, но скорее для шутки, чем вправду презирая эльфов. — С точки зрения удобства. Неужели тебе не надоедает вымывать их, а после расчесывать. Ах, — оборотень хлопнул в ладоши, — я и забыл. Ты ведь у нас принцесса, за тебя это слуги делают.

Сули развернулась к нему лицом и приставила меч к горлу мужчины. Тот замолчал, с довольной ухмылкой смотря на пару из полу прикрытых век.

— Неудобно так говорить? С железом-то у горла.

— Удобно, просто непривычно, — хмыкнул рыжий и открытой ладонью стукнул плашмя по мечу. Тот отскочил в сторону, но из руки девушки не выпал, а та и не собиралась его снова использовать.

Ралис целовал её, придерживая ладонью за голову, направляя, не давая отстраниться. Сули не спорила, ощущая как чужой язык, дразня, пробегает по кромке зубов. Она подалась вперёд, обнимая мужчину за шею, а другой рукой касаясь жёстких, как волчья шерсть, коротких рыжих волос. Тёмно-рыжая щетина царапала кожу.

— Мне нравится, то, что эльфийская скромность прошла мимо тебя.

Отстранившись, девушка прикрыла упавшими на лицо волосами горящие щёки. Она подобрала меч, точильный камень и вновь принялась за работу.

— Зачем ты опять схватилась за мечи? Я ведь тебе сделал кинжал.

— Его не ты сделал, — возразила оборотень, проведя по стальной глади точильным камнем, и бросила беглый взгляд на правое предплечье, где вот уже дня два как виднелся аккуратный рисунок, который бросался ей в глаза при всяком удобном случае. — Его выковали в Ривенделле, и мои братья подарили его мне на…