Чтение онлайн

— Сули, — оборотень нервно облизал губы, покончив со штанами, — прости меня. Я не хотел, чтобы ты пострадала. Я…

— Ралис, — девушка положила здоровую руку на плечо друга и чуть сжала. — Я понимаю и не виню тебя, — рыжий оборотень молчал, опустив голову. Сули положила ладонь на его щёку и улыбнулась, стоило их взглядам встретиться. — Какая у тебя колючая борода.

Он ухмыльнулся.

— Раньше тебе нравилось.

— С каждым днём я всё больше убеждаюсь, что ты меня приворожил, — Сули убрала руку со щеки мужчины и провела по его волосам.

— Ой, — он скривился, — просто признай, что была без ума от меня.

— Разумеется, о прекраснейший из мужчин, — Сули всучила ему остальную одежду. — А теперь одевай меня.

Ралис поднялся сам и её на ноги поставил, следом ловко подцепил пальцами края длинной белой рубахи, надетой на девушку, и потянул наверх. Здоровую руку Сули высвободила легко, а вот что делать дальше оба не знали.

— Да ну, к балрогу, — Ралис, едва ли приложив силы, разорвал рубаху, и белая ткань безвольно опала к босым ногам темноволосой. В её серых глазах отразился солнечный блик.

— Давно ты так не делал, — не сдержалась девушка и прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Ралис закатил глаза и начал одевать её.

Стоять почти полностью обнаженной перед мужчиной, некогда бывшим её возлюбленным, Сули совсем не стеснялась — можно подумать, что он увидит что-то новое. Когда-то давно воспитанница эльфов была в ужасе от Ралиса: высокий, свирепый и бородатый, весь в шрамах — он ругался на чем свет стоит, рассказывал такие истории, что Сули краснела до самых кончиков ушей и постоянно шутил над девушкой. Порой шутки его были безобидны, но чаще оборотень ничем не ограничивал себя в выборе слов. Дочь вождя ненавидела его, злилась, дралась, не замечая сдержанной улыбки на губах мужчины. Она обижалась, избегала и скрывалась, пока Ралис однажды не сменил её гнев на милость.

Этот оборотень стал верным другом, защитником, а после и любовником. Её первый мужчина и отец Кайи. Пусть любовь сошла на нет уже давно, Ралис всё ещё её друг, один из самых близкий (если не самый). Разве она может ему не доверять?

— Ралис, — позвала Сули, когда мужчина надевал на её ногу левый сапог. Они встретились взглядами, и рыжий увидел в глазах подруги все её переживания, страхи, всю боль.

— Они не тронут тебя, — кивнул мужчина. Всё тот же уверенный Ралис. — Я не позволю обидеть мою принцессу.

Сули улыбнулась.

— Ты всегда будешь защищать меня?

— Да.

— И помогать всегда будешь?

— Разумеется.

— И все мои просьбы выполнять?

Почуяв неладное, Ралис нахмурился и не стал давать ответ так же быстро как на прежние два вопроса.

— Что же ты задумала?

— Давай поедем в Хельмову падь втроем? Ты, я и Гимли?

— Ох, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет. Нет!

Задумавшись, Сули не углядела как рядом с Эовин, идя шаг в шаг, оказался Леголас.

— Ну, наконец-то раскачались! — не мог нарадоваться Гимли. — Ох и народ эти люди — лишь бы разговоры вести. А у меня уж руки чешутся как охота секирой помахать. Ещё и добираться до места битвы сколько! Ладно бы пешком, а то сиди на этом диком животном, да и пытайся понять, как удержаться.

— Не волнуйся, — усмехнулся Леголас. — Ристанские кони — животные умные, чуть что, быстро на землю спустят.

— А гномы верхом и не воюют, — сказал Гимли, поглаживая топорище.

Сули было рассмеялась шутливой перепалке двух друзей, да пересеклась взглядом с принцем и отвернулась, уставившись взглядом в загривок оборотня.

Девушка нервно озиралась по сторонам, вслушивалась в каждый шорох, боясь ощутить или услышать поблизости стаю. Зная о том, что те теперь во власти Сарумана, она ждала и боялась того часа когда истари, бывший ей другом, отправит отца, брата и сына в бой. Девушка зарывалась пальцами в густой жёсткий мех на загривке волка; это успокаивало. Ралис чувствовал волнение девушки.

— Что же ты забыла в этой разношерстной компании? — спросил Ралис. Они только вышли из покоев где залечивала свои раны Сули и теперь направлялись к чертогу, в котором, как передала Эовин, собирались все.

— Да какая уж теперь разница? Всё развалилось, — девушка поправила волосы. Надо бы подстричь, а то уже совсем длинные. Тёмные пряди лежали на спине, перетянутые лентой — ту, которую подарил ей Сэм, девушка давно потеряла, эту же оборотню одолжила Эовин.

Эта девушка отличалась от остальных роханцев — она не смотрела на оборотней как на монстром, была добра, как к Сули, так и к Ралису. Вот и сейчас, из всех людей, собравшихся в Золотом чертоге, лишь она и Арагорн не глазели на оборотней как на прокаженных, остальные же — даже король — поглядывали настороженно. Рыжему мужчине было всё равно на эти взгляды (за прожитые им века он успел привыкнуть ко многому), но вот для Сули всё в новинку. Взгляды были неприятны и заставляли сжиматься, мечтая исчезнуть.

— Фэрту Теоден хал! — произнесла Эовин, протянув королю кубок. — Да окрылит тебя удача, возвращайся с победой! — Теоден улыбнулся своей племяннице и отпил вино.

Роханка обнесла кубком гостей, помедлив перед Арагорном. Дунэдайн коснулся дрожащей руки Эовин, которой та протянула вино.

— Привет тебе, Арагорн, сын Араторна, — произнесла она чуть слышно, но острый слух оборотня уловил, и слова, и дрожь что проскочила в них.

— Привет и тебе, Дева Ристании, — ответил мужчина. В тот миг улыбка покинула его лицо и больше он не улыбался.

Когда же Эовин подошла к Сули и Ралису, кубок был почти пуст и оборотни отпили из него по очереди. Ралис даже успел подмигнуть роханке, но та лишь нахмурилась и пошла дальше.

— Все-таки есть хорошие люди на этом свете, — сказал Ралис, провожая взглядом Эовин.

Воин, рядом с которым остановилась племянница короля, нахмурился и громко фыркнул, окинув взглядом оборотней.

— Нет уж, — сказал он, отступив назад. — Не пристало мне пить после собак.

От обиды сердце Сули пропустило удар, а потом тяжело застучало. Она смотрела в глаза человека и видела в них тоже самое, что и во взгляде эльфов или тех же людей, устремленном на орков. Прежде никто на неё так не смотрел. Презрение. Ненависть? Чем она обидела его? Что сделала? Сама Эовин опешила от произнесенных слов. Она оглядела других людей, но никто не хотел брать кубок из её рук.

Ралис усмехнулся.

— Будь бы я псом, откусил бы тебе нос, — сказал он, направившись к Эовин. — Хотя нет. Не пристало мне даже смотреть на таких людей, не то, что кусать.

Взяв кубок из ладоней растерянной роханки, он одним глотком осушил его до дна.

— Благодарю за вино, о прекраснейшая из дев рода людей, — поклонился Ралис Эовин, протянул ей кубок, а сам вернулся к Сули.

— Я рада видеть, что ты так быстро поправляешься, — сказала Эовин и бросила быстрый взгляд на поврежденную руку темноволосой. К удивлению роханки раны на теле оборотней затягивались в невообразимой скоростью: у Ралиса и шрамов не осталось от стрел, а Сули, будь бы она человеком, то лишилась бы конечности, но рука выглядит вполне хорошо.