Чтение онлайн

— Ты понимаешь, что твоя птица всё меняет? — тихо сказала Вати, присоединяясь к нему, закидывая рюкзак на плечо и неся трубку в другой руке.

— Появится новый вид авиара, — прошептал Закат, перешагивая через свой труп.

— Это самое меньшее. Закат, мы предполагали, что птенцы, выращенные вдали от этих островов, не развивают свои способности, потому что нет стаи, которая бы их обучила. Мы предполагали, что их способности врождённые, как наша способность говорить — она дана от рождения, но нам нужна помощь других, чтобы её развить.

— Это всё ещё может быть правдой, — сказал Закат. — Другие виды, такие как Сак, можно просто научить говорить.

— А твоя птица? Её обучили другие?

— Возможно. — Он не сказал, что на самом деле думал. Это дело трапперов. Он заметил труп на земле перед ними.

Этот был не его. И это было не видение.

Это был мёртвый траппер.

Глава тринадцатая

Два дня спустя после встречи с Верхними Закат стоял на палубе парохода, приближавшегося к Патжи.

Когда-то этот одинокий остров — обрывистый с одной стороны, словно топор, торчащий из воды — был самым пугающим и грозным во всём Пантеоне. Буквально бог-отец, тайное убежище авиаров на протяжении столетий, куда ступала нога лишь самых отчаянных трапперов-одиночек.

Теперь этот бог был во власти огня и стали. Десятки пароходов бороздили его воды, а таинственные тени, таившиеся в глубине, были перебиты или изгнаны. Исчезли коварные каменистые пляжи, куда Закат когда-то причаливал своё каноэ. Вместо них длинные деревянные пирсы вонзились в океан, позволяя швартоваться большим пароходам.

Постройки покрывали три отдельных берега, и — ценой неимоверных усилий — солдаты выжгли самых опасных насекомых и зверей, населявших это место. На верхнем склоне огромные авиарии с сетчатыми стенами и крышами знаменовали собой разительную перемену в том, как добывали авиаров. Больше никаких трапперов-одиночек, работающих на острове, бросающих вызов его опасностям и передающих знания ученикам. Авиаров теперь производили массово, как ткани или консервы.

Патжи, думал Закат, был богом с подрезанными крыльями. Не мёртвым, но ему недвусмысленно дали понять, что пора притихнуть. Подстричь бороду, одеться опрятно и являться на службу вовремя. У жителей островов больше не было времени на диких, мстительных богов, которые действуют им во вред.

Когда пароход заходил в бухту, Вати подошла к нему. На ней был костюм, который, на взгляд Заката, пытался подражать покрою и стилю Верхних. Широкие плечи, брюки вместо юбки или саронга. Головная повязка цветов её деревни — дань традиции. Но по мере того, как они превращали Патжи в обычный остров, поток технологий и культуры сверху преображал людей.

— Тебе грустно, Закат? — спросила она, облокотившись на перила и оглядывая оживлённый причал. — Видеть то, что мы здесь сделали?

— Прогресс всегда заставляет грустить, — сказал он. — Нет новой жизни без смерти.

— Да. Я думала, ты можешь жалеть о том, что мы сделали.

— Жалеть? Я не говорил, что жалею. Только что мне грустно. — Он облокотился рядом. Хотя ему предлагали одежду хорошего покроя, он всё ещё носил свой трапперский наряд: штаны- карго, практичный жилет, крепкую стёганную рубашку. Некоторые трапперы, которых он знал, перед лицом того, что происходило с Патжи, вернулись к ношению саоа прошлого — набедренных повязок, сандалий, голого торса. Ужасная одежда для охоты. Можно чтить прошлое, не притворяясь, что в нём всё было лучше.

— Я не знаю, стоит ли санкционировать ещё одну экспедицию во тьму, Закат, — сказала она. — Это слишком грандиозно, слишком необъятно.

Это было мудро. Она была права. Это грандиозно и необъятно.

Она вздохнула.

— Я пытаюсь вовлечь тебя в разговор, Закат. Может, хоть раз попробуешь поддержать беседу?

— Прости, — сказал он. И он правда сожалел. — Я не очень... хорошо с этим справляюсь, даже сейчас.

— Что, по-твоему, ты сможешь там сделать? — спросила она. — Наша первая экспедиция выходила три раза и каждый раз возвращалась. В прошлый раз корабль затонул. Во тьме ничего нет. Мы это установили.

— Мы установили, — сказал Закат, — что команда предыдущей экспедиции была недостаточно умелой, чтобы выжить во тьме. Только и всего.

Их пароход причалил к пирсу, замедляясь с громким гудком, вспугнув дальних авиаров в загонах и заставив Сак раздражённо чирикнуть с перил рядом. Вати хотела от него больше ответов; он это знал. Он изо всех сил пытался подобрать нужные слова.

За годы одиночества слова никогда не были для него проблемой. Но, с другой стороны, за годы одиночества у него никогда не было человека, для которого он хотел бы подобрать нужные слова.

— Я не хочу тебя отправлять, — тихо сказала она. — Я не хочу тебя потерять, Закат.

Он не ответил. Это был не вопрос.

— Ты не выживешь, — сказала она. — В нашей прошлой команде были невероятно опытные люди. И учёные, и солдаты.

— Трапперов не было.

— Не было.

— Я пойду, — сказал он.

— Но зачем? Что ты хочешь найти?

— В той тьме что-то есть. Какобан и наш народ пришли оттуда, и Верхние этим интересуются.

— Допустим, я тебе верю — и достаточно количество людей с этим согласятся — у меня всё равно нет ответа, что ты надеешься там найти.

— Может, я найду что-то, что поможет нам против Верхних. А если нет... Вати, разве ты не хотела хотя бы знать, что есть другой вариант?

Она посмотрела на него.

— Если мы сможем пересечь ту тьму, — сказал он, — и если действительно оттуда пришли наши предки, значит, там есть другие люди. Может, мы сможем путешествовать, торговать. Заключить лучшие сделки. Узнать, какие законы и правила мешают Верхним завоевать нас, и использовать это. Многое изменится, если они не будут нашим единственным источником информации.

— А если ты потерпишь неудачу?

— Тогда я умру, — сказал он. — Как сам Десятый, Навигатор. — Закат коснулся своего лба, затем прижал палец к её лбу. — Я уступил Патжи ради планеты, Вати, но я не уступлю планету этим людям со звёзд.

— Глупец.

Он не ответил. Потому что она могла быть права.

Он всё равно пойдёт.

— Я бесполезен, Вати, — сказал он, голос хриплый, как киль, скребущий по камням.

— Это чушь. Твой опыт был необходим, чтобы зачистить Патжи, сделать его безопасным для рабочих.