Чтение онлайн

Я почувствовала, как жар приливает к щекам.

— Увидимся, Джейми.

— Так-то лучше. — Двигатель заревел, Джейми улыбнулся мне, затем повернул на дорогу и вскоре скрылся из виду.

Когда стало совсем темно, я пошла обратно к участку деда, пустой живот урчал от голода. Я казалась себе чистой и легкой. Улыбка Джейми забрала все, что накопилось во мне со времени моей первой ошибки. Больше не было ни родов ногами вперед, ни побега Донны, ни Майкла, ни Стейси, ни Пентриджа, ни старшей школы Эчуки. Джейми стер все неправильные слова, которые я когда-либо говорила или писала, и я стала чистой, как белый, нетронутый лист бумаги.

42

Той ночью перышко выбралось у меня из-под пижамы и рисовало мне картины, как мы с Джейми вместе гуляем по улицам Дублина. Это был фильм «Тихий человек». Джейми сжал кулаки и сказал своему противнику: «Я так зол, что готов убивать». Во сне шрам на спине Джейми стал дорогой к недостроенному дому Стейси. Шерри кричала: «Мамочка! Вернись домой!», а я держала ее на руках и говорила: «Ждать осталось недолго».

Днем я или уходила на реку, или бродила по Хенли-трейл и высматривала, не покажется ли «валиант». Заслышав шум мотора, я замирала на обочине и ждала, а сердце начинало учащенно биться. Когда я понимала, что это снова не он, то чувствовала себя опустошенной и разбитой. Но машины встречались редко, и я уходила к реке и занималась своим убежищем. Я сделала шкафчики от пола до самого потолка, вырыла погребок для припасов и соорудила из толстых веток оконную раму. Тихий человек из Дублина стал шерифом Ченсом из Аризоны. Я была Фитерс, или Мэри Кейт, или Мэтти Росс. Я плавала под водой с Джейми, погружаясь на его спине все глубже и глубже, пока наконец, продравшись через речное дно, мы не выныривали по другую сторону, где уже ничего нельзя было скрыть.

Мне стало трудно есть. Иногда кружилась голова. Больше для меня не существовало ничего, кроме Джейми. Не было больше ни тети Риты, ни Майкла, ни Черного Красавца, ни Джо Эванса. Никто ни по кому не тосковал. Никто не мучился в разлуке. Мне не нужны были ни ответы, ни буквы, ни слова.

* * *

В субботу утром я снова была на Хенли-трейл, когда появилась машина. «Это не может быть он, это не может быть он, я не буду смотреть, потому что это не он». В первый раз за все время я не остановилась и не повернулась к машине. Она притормозила, поравнявшись со мной, и голос Джейми произнес:

— Тебя нелегко найти.

Я не знала, как остановиться.

— Бойкот, да? — спросил он.

Я продолжала идти.

— Джастин, стой, — сказал Джейми.

Я не могла. Я так долго ходила взад и вперед по этой дороге, столько дней подряд, что уже не знала, как остановиться.

— Джастин, ладно тебе! — Голос у него стал резким, и я наконец остановилась. — Так-то лучше, — проговорил он. — Дай-ка мне на тебя посмотреть. Я скучал по тебе, красотка.

Перышко пробежало по коже под юбкой.

— Ты вечером не занята?

Я покачала головой и вытерла капельки пота с губ.

— Хорошо, — сказал он. — Как насчет того, чтобы я встретил тебя тут, прямо на этом месте? — Он посмотрел на деревья и дорогу. — И мы бы куда-нибудь поехали? Купим рыбу и картошку и поедим где-нибудь у реки? Как тебе?

Я кивнула.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда… в пять. Нормально?

— Нормально, — ответила я.

— Ах, она умеет говорить! — Он откинул голову и рассмеялся, и электрические разряды от него осветили дорогу так ярко, что я видела все отсюда до самого Иннисфри.

Я вернулась к участку деда и обнаружила его на кухне.

— Пойдем покормим курочек, — предложил он, и мы направились к курятнику.

— Здравствуйте, девочки, — сказал дед. Он сменил воду в поилке, посмотрел на меня и проговорил: — Джастин, а ты все растешь.

Дед вытащил из коробок для несушек три яйца, отдал мне и спросил:

— Будешь обедать?

— Да, — ответила я, и пусть даже меня слегка мутило, а живот казался плоским и легким, я съела все, до последнего желтого жидкого кусочка.

Дед сыто рыгнул и свернул папиросу.

— Как же здорово, что я взял тебя к себе, Джастин, — сказал он. — Есть с кем поделиться яичницей.

Я вытерла желток с подбородка, и дед улыбнулся.

— Сколько сейчас времени? — спросила я.

— Час дня, — ответил он.

В следующий раз, когда я его об этом спросила, он сказал:

— Какая к черту разница, сколько сейчас времени? Ты что, куда-то собралась?

— Да.

— Куда еще, боже правый?

— К Доун.

— Когда?

— В пять. Нужно выйти чуть раньше.

— Я тебе скажу, когда будет почти пять, ладно?

— Ладно.

— Как ты к ней попадешь?

— Ее мама заберет меня у камня.

— Как поживает ее мама?

— Хорошо.

— Здорово, что ты снова увидишься с Доун, — сказал он. — Доедай хлеб.

Я вытерла хлебом тарелку и стала ждать пяти часов.

43

Дед так и не сказал мне, когда пришло нужное время. Он сидел в своем раскладном кресле возле костра, кидал курочкам хлебные корки и пил пиво. У ног его лежала груда пустых банок. Он курил и разговаривал с огнем:

— Черт возьми, Рэй, о чем ты только думал? Да ты вообще ни черта не думал, вот в чем беда. — Он поднялся и пошел к воротам со стороны реки. — Старый ты мерзавец, Петушок, — сказал он. — Я знаю, знаю — это твои курочки, старый мерзавец. Иди сюда, поболтаем немного.

Мне не хотелось снова спрашивать у него: «Пять часов уже скоро или еще нет, дед?» — и я просто дождалась, пока он пойдет за очередной банкой пива, и ушла. Я шла по тропе к тому месту, где впервые встретила Джейми. Я не знала, сколько уже прошло времени. Я примяла траву вокруг, потом села, скрестив ноги, и оперлась подбородком на руки. Джейми был родным братом Стейси. В ту ночь, которую я провела в ее фургоне, его не было в городе, он уехал на шахты Гуниэллы вместе с Брайаном. Он не видел, что произошло со Стейси. Но он знал, что Стейси с Брайаном больше не вместе. Она больше не могла быть ему женой. Она больше не могла жить одна. Думал ли Джейми, что это с ней сделал мой отец? Я снова услышала плач и зажала руками уши, пытаясь заглушить его.

Когда я подняла взгляд, то увидела, что по дороге едет белый «валиант». Я вскочила на ноги. Плач прекратился.

Машина подъехала ближе, Джейми высунулся из открытого окна.

— Прости, я опоздал, — сказал он и открыл пассажирскую дверь. — Садись.

Я села в машину. В ней пахло пеплом и бензином. Джейми смотрел на меня, и в лице его светились электрические разряды. Глаза сияли так ярко, что в них невозможно было заглянуть. Он повернул на дорогу. По одной стороне бежала река, а с другой стороны находилось Йоламунди. Дорогу обступали деревья. Высоко в небе кружили орлы. Мне хотелось ехать все дальше и дальше, через лес, вечно сидеть рядом с Джейми и смотреть на орлов в небесах. Он вырулил на шоссе.

— Куда мы едем?

— За пивом, — ответил он и дотронулся до моего колена. Перышко защекотало ноги, поднимаясь до трусиков. — Ты же не против?

— Нет.

Он доехал до бара Йоламунди и припарковался перед ним на улице.

— Вернусь через минуту, — сообщил он.

Я наблюдала, как он зашел в бар. Увидев, что мама Норины, миссис Раймс, вышла на парковку из магазина, я сползла под сиденье и не вылезала, пока она не ушла. Она знала, где сейчас мой папа, об этом знал весь город. «У вашего папы, пропади он пропадом, всегда так — или все, или ничего. Или он свободен, словно птица, или заперт в чертовой клетке», — вот что Релл говорила мальчишкам. Все знали, где он.