Чтение онлайн

Со времени отъезда он, казалось, похудел еще больше, и на его лице лежали тени.

— Как обычно.

— Что его адвокат сказал про обвинение? — спросил Дин.

— Доказательств гребаная куча. Рэй просто идиот. — Дед покачал головой и свернул папиросу. — Чертова Стейси. Она тысячу раз хотела его…

— Что он думает насчет срока, на сколько его посадят? Что они ему сказали? — спросила Релл.

— Может, на пять лет… а может, и на семь. При задержании он ударил копа — сама понимаешь, это будет не в его пользу.

Релл начала рыдать.

— Выйдите-ка во двор, ребята, — сказал дед.

Мы снова пошли во двор и стали ждать. Кирк сгреб окурки из углов в одну кучу, нашел самый длинный окурок и засунул его в рот, затем вытащил из кармана спички и попытался поджечь кучку окурков.

— Не волнуйся, мы его вытащим, — пообещал Кирк и прикурил свой окурок. — Если понадобится, мы будем стрелять.

— Джастин, нам пора, — позвал дед из кухни.

* * *

Когда мы вернулись в дом к деду, он сказал:

— Принеси-ка мне пива, Джастин.

Он лег на кровать и пил пиво, пока не заснул. Он ничего не ел, не включал свет, не смотрел телевизор. Когда пришла ночь, он позвал меня. Я встала в дверном проеме.

— Чертовы Уорлли, — пробурчал дед, с трудом садясь на постели.

— Мы поедем навестить его в тюрьму? — спросила я.

— Тюрьма для преступников, а не для детей, — отрезал дед.

— Так папа что — преступник?

Дед вздохнул.

— Выходит, что так. Какой же ты все-таки дурак, Рэй! — Он посмотрел на часы, стоящие на шкафу. — Боже! Сколько же я тут пролежал? Давай-ка сходим во двор и спросим у курочек, что у нас на ужин.

Он встал с постели, накинул на одежду халат. Мы пошли к коробкам и вытащили яйца.

— Шесть, дед, — сказала я.

Курочки топорщили перышки и клевали шнурки на ботинках деда.

— Эй, красавицы, не трогайте сегодня своего старика, ладно? Не трогайте. Петушок, скажи своим девочкам, чтобы оставили старого деда в покое. — Голос деда был нежным, он звучал как колыбельная для курочек. Будто куриная музыка. — Скажи им, Петушок. Старому деду и так порядком досталось.

Мы переворошили солому, проверили воду в поилке и пересчитали девочек.

— Доброй ночи, девочки; доброй ночи, крошки, — сказал дед. — Вам нужно поспать, а утром мы с вами снова увидимся, правда, девочки? Увидимся после рассвета, крошки.

Я стояла возле плиты и наблюдала, как дед разбивает яйца на сковороду. Он добавил к ним масло и соль, потом перемешал, и когда они стали мягкими и воздушными, мы съели их с хлебом и вареньем. Я вымыла тарелки, а дед свернул папиросу, потом я принесла из своей комнаты ножницы. Дед передал мне журнал, и, пока он курил, я начала вырезать из журнала космические корабли. Верхняя половина кухни, словно туманом, заполнилась дымом. Мы сидели под его облаками. Дед посмотрел на мои вырезки, потом закинул голову и выпустил в потолок свежую струю дыма.

Он поднялся и пошел к задней двери. Я встала с ним рядом, и мы смотрели на звезды, похожие на серебристую пыль, рассыпанную по небу. Вокруг пели друг другу песни сверчки и лягушки. Дед обнял меня за плечи. Он склонился, оперся на меня, будто я была одним из костылей Майкла, и говорил отрывисто, только кусочками фраз:

— …Единственный сын… Лиззи… осталась только она. Хорошо, что я взял тебя к себе, правда? Что бы я без тебя делал?

Он имел в виду меня? Или Лиззи? Или ночное небо над нашими головами?

* * *

Отца отправили в Пентридж, и дед велел мне забыть о том, что у меня был отец. Пусть Рэй понесет свое наказание. Иначе никак. Часть тебя должна умереть. «Я был там. Леди, я был там, Мисси, — и не сосчитать, сколько дней, слишком много дней, слишком много чертовых дней». В Пентридже Рэй не мог никуда уйти. Если он шагнет влево, вправо, вперед или назад — ему засадят нож под ребро. Что же он будет делать со своими секретами, когда они снова наполнят его? «Стейси Уорлли просила его об этом тысячу раз, и вот однажды она не попросила…» Я не знала, что значат эти слова, — что-то удерживало меня от знания, будто это не истина была где-то зарыта — а я сама.

* * *

После того как папа попал в тюрьму, я нечасто видела Кирка и Стива. В последний раз, когда Релл приехала за ними — это было через неделю после приговора, — она привезла с собой Дина. Тот посмотрел на двор деда, на его дом и флигель, и покачал головой. «Чем меньше мы будем иметь дел с семьей Ли, тем лучше, — сказал он Релл, пока деда не было рядом. — Чертовы дети: половина крови досталась им от Рэя. Вот в чем беда».

Релл, которая грызла ноготь на большом пальце, прищурилась. «Неужели Рэю так сложно написать им письмо? Или позвонить? В венах у него не кровь, а не знаю что. — Она постоянно повторила одно и то же, будто Рэй занимал все место внутри нее, и ей приходилось все время о нем говорить, чтобы выпустить немного Рэя наружу. — Не мне — мне уже давно наплевать — но детям. Он же им отец».

Что же тогда течет в венах моего отца, если не кровь? То же самое, что и у япошек? Тогда, значит, и у меня по венам течет то же самое? Из-за этого я родилась неправильной? Если бы у меня был другой отец, с другой кровью, я бы смогла читать? Но моя мама все равно села бы на поезд до Лисмора? У меня никогда не хватало слов, чтобы задать нужные вопросы, поэтому я не получала ответов.

37

Мы с Майклом сидели за столом возле школы.

— Все определяет погода, — сказал Майкл и зачерпнул горсть изюма из коробки.

— Что ты имеешь в виду?

Он передал коробку мне.

— Она решает, что произойдет.

— Что именно?

— Какой формы будет местность. Как растут растения. Какие обитают животные. Все решает погода.

У наших ног прыгали воробьи, ожидая, что им тоже что-то перепадет.

Я подумала об Удавке и о том, как берега на ней сдвигаются близко-близко, почти касаясь друг друга, и сказала:

— Муррей — это часть погоды.

— Река? — спросил он.

Я кивнула.

— Да, но погода главнее.

— Река тоже многое решает.

— Но река образовалась благодаря погоде.

— Ты уверен, что река не была первой?

— Нет. — Майкл покачал головой. — Не думаю, что она была раньше погоды.

— Но ты не можешь быть в этом уверен. — Я доела последние изюминки. — Хочешь на нее посмотреть?

— На что?

— На реку.

— Да.

* * *