Чтение онлайн

— Да, я заметила. Ты не просто умеешь разговаривать, а настоящий прирожденный болтун, — усмехнулась я. — Но лучше тебе держать рот на замке. Ты уверяешь, что сбежал от хозяина и предлагаешь мне занять его место. Само по себе это странно, ведь, скорее всего, тот предел «большой» выносливости, которым ты столь хвалишься, как раз и послужил причиной бегства. Но забавно даже не это, а то, что ты пытался меня убить.

— Я не рассчитывал на теплый прием, потому решил сразу устранить всех живущих здесь магов. Позволь перед смертью хотя бы узнать твое имя. Я умру счастливым, если буду знать, в кого влюбился.

— Алиэрта, прозванная Безумной. Ты точно не из Высоких родов, раз не знаешь куда попал, — все мои подозрения развеялись как дым и от того до меня даже не сразу дошел смысл последних слов незнакомца.

— Алиэрта, — повторил он как завороженный.

— Раз ты не из Высоких родов, как я чуть было не заподозрила… — продолжила я, — То это все меняет. Мне начихать на проблемы того ничтожества, от которого сумел сбежать монстр. Я планировала провести этот вечер без убийств, и пока никого действительно не убила. Если тебе удастся не вывести меня из себя и остаться в живых, до того, как я отправлюсь спать, то так и быть. Подумаю о твоей дальнейшей судьбе.

Я отпустила монстра из пут и утратила к опасному гостю интерес, вернувшись к созерцанию заката. В конце концов, даже магия Микасма не способна затмить эту ускользающую, переменчивую красоту…

Измененный, чьего имени я не спросила, остался сидеть на полу подле кушетки, только усевшись поудобнее. Сама не знаю почему, но на душе стало легко и приятно от того, что я не расправилась с этим наивным нахалом.

Даже самый глупый раб не предложил бы того, о чем так легко и уверенно просил монстр. Когда я думала об этом, сердце то сжималось от неясной тоски, то трепетало, словно отрастило крылья, пока я, наконец, не поняла, что так задело меня в тех глупостях, что я от него услышала.

Монстр наплевал на все устои общества уже только тем, что, сбежав, отправился покорять замок другого мага. Тем, что делал то, что хотел, вопреки всей бесполезности своей затеи. На моем месте никто бы не стал раздумывать, убить его или нет, а мой нежданный гость в такой ситуации, поди, помог бы беглому монстру укрыться от погони, хотя бы ради собственного развлечения.

Вот настоящая свобода, рожденная из полного отказа от всего, что мы знали и всего, чем мы были! Отказ от всего мира. Отказ от незыблемых законов. Я же только играла в свободу, нарушая то одно, то другое правило и уверяя саму себя, будто никому не подчиняюсь.

А сейчас словно взошло второе солнце и осветило мою невидимую клетку и выход из нее. Восторг от этого открытия даже пересилил разочарование к самой себе. Может ли быть, что непонятное чувство, зреющее сейчас в груди — та самая любовь, о которой говорил монстр?..

Спасители учили, что любовь — это одно из ненужных чувств, обман, мешающий жить, а матерям не дающий отправлять своих младенцев в волшебные чертоги Золотого храма во время празднеств, проводимых раз в несколько десятилетий. Раньше я никогда и не задумывалась о том, что могу испытать нечто подобное.

Землю укрыла чернильно-черная ночь, освещенная только пылающими высоко в небе алмазами звезд, когда я, наконец, повернулась к гостю:

— Раз ты образован, может, у тебя есть имя, и ты даже способен его выговорить? Называть тебя Болтуном неприятно для моего утонченного слуха.

Глава 14. Перерождение, расправа, свет

Дни летели за днями. С помощью писем обезопасив себя от посещений, я на какое-то время поверила, что справлюсь с безумием, переведу его в иное русло. Даже написала Микасму вежливое письмо, в котором сама предлагала то, что твердили ему остальные — расторгнуть союз со мной и, если не заключить другой то, как все сильные маги, обзавестись несколькими женами, не дожидаясь, пока я поправлюсь. Создание нового Высокого рода, в котором я стану если не главой, то не последним магом, больше не привлекало. Но Микасм ответил, что хоть мое беспокойство ему приятно, но оснований для него нет. В наложницах он не знает недостатка, его кровь продолжится в любом случае, а потому мне не стоит забивать голову тревогой о его судьбе и расторгать союз.

Дважды просить меня не нужно. Я легко выбросила все мысли о нем из головы, и полностью сосредоточилась на главном. Выламывала из души все, что могла. Все ценности и основы общества магов.

Как жить иначе — непонятно, ведь не с рабов же брать пример! Они продолжение нашего общества, неотъемлемая его часть, а больше нет ничего. Только Спасители, создавшие общество магов и упоминания о «темных временах», не содержащие никаких описаний прежней жизни. Нигде не найти готовой истины. Создать мир заново следовало самостоятельно.

Я словно висела над бездонной пропастью, тщательно перебирая то, что с детства не вызвало никаких вопросов и казалось незыблемым. Подбор альтернатив оказался куда сложнее, чем изобретение новой магии, ведь заниматься им я могла только в ясном рассудке, и по началу положиться на инстинкты не удавалось. Но и ощущения не шли ни в какое сравнение с теми жалкими чувствами, которые я испытывала ранее.

И мне было страшно. Эльвлард ничего не знал об этой внутренней борьбе, о невыносимых муках, когда я обнаруживала, что просто не могу пересилить себя и поступить как-то иначе в том или ином случае. Даже тогда, когда я наконец смогла действительно ответить на его чувства, ситуация не стала ничуть лучше. Безумие не знало времени, не подчинялось воле.

Иногда я просто забывала обо всем, что себе позволила, и относилась к Эльвларду не как к равному, а как к обычному монстру. И на следующий день, возвращаясь в полный рассудок, ничего не помнила — что делала, что говорила. Иногда вовсе не замечала, что какой-то день вообще выпал из памяти, и только какая-нибудь мелочь или не успевшая полностью зажить на Эльвларде рана, могли сказать об этом.

Но он уверял, что все в порядке. Говорил, что будет раз за разом возвращать мне память, а про раны отшучивался, сочиняя небылицы. То ему в голову в последний момент стукнула блажь защитить цветок, который я зачем-то собралась испепелить, то вдруг захотелось немного побыть магом и похозяйничать в лаборатории, результатом чего и являлись его травмы. В последнее верилось больше — сколько там не наводи порядка, у лаборатории всегда был вид, словно там резвились целые стаи малолетних магов без присмотра наставников. Гордость не позволяла поверить, что я творю это одна. Но ситуация явно ухудшалась, а Эльвлард не собирался отсиживаться в безопасном месте во время моих приступов. Наоборот, стремился оказаться рядом и приглядывать, оберегать.

Поначалу я уверяла себя, что чувства никуда не исчезнут, чтобы со мной не случилось, но, когда поняла, что однажды меня ждет перспектива найти вместо возлюбленного горстку пепла или тысячу кусочков, что-то внутри сломалось. Я даже попросила Эльвларда убить меня, если окончательно его забуду, но он и слышать об этом не желал. А в упрямстве он способен затмить многих, словно воспитывался среди магов!

Если бы он только был обычным человеком! Я могла бы отправить его куда-нибудь, приняв определенные меры и не беспокоясь о его судьбе. Например, кузина охотно выполнила бы мою просьбу спрятать кого угодно, кроме беглого монстра, да и Микасм, думаю, не отказал бы в такой мелочи… помнится, его немного удивило и обеспокоило, что перед свадьбой я отказалась от всех наложников, которых хотела подарить мне его мать.

Идея обернуть все вспять, превратить Эльвларда в человека, захватила. Неделями я не выходила из лаборатории, засыпая то за столом, то на полу, но закончился этот порыв ничем. Я смутно видела, как швырнула что-то с террасы в реку. После того в лабораторию я больше не возвращалась, забыв не только обо всем, что там делала, но и о замысле, приведшем туда. Мы оба делали вид, что все хорошо, пока однажды я не превратила Эльвларда в черный сгусток-силуэт.

Память почему-то извернулась. Я не помнила, что послужило основой для туманной, нематериальной фигуры, но всегда испытывала счастье при ее виде, и считала, что приблизилась к той тайной маги Микасма, что когда-то меня так привлекла. И не важно, что вспомнить, как добилась результата, никак не удавалось. Меня не посещало даже желание позвать Микасма, чтобы сравнить получившееся с оригиналом.