Чтение онлайн

– Есть ли Бог ?! Нет ли Бога ?!..

Чтобы заговоритъ-о Боге, как о чем-то сущем, чтобы придумать такой вопрос,

Надо возомнить себя умнее себя,

прикинуться знающим то, чего не знаешь, Верящим в то, во что хочется или страшно поверить. Во что ни дыханием, ни шагом своим,

ни повседневным практическим делом Ты ни разу, никогда при жизни Не верил!

Чтобы заговорить о Боге так, надо солгать. Притвориться умнее или глупее, лучше или хуже,

могущее или беспомощнее себя.

Надо отказаться от разума как слуги и стать бессердым рабом его.

Надо захотеть не своего,

надо позариться на чужое. Отказаться от заработанного, выпестованного, того, что у тебя есть,

И вожделеть того, чего у тебя быть не может, чего ты не стоишь.

Отказаться от себя И примазываться с елеем к чу Жому!

Утешать тревогу незнания

еще более тревожной иллюзией знания. Обречься невластности,

бездеятельности,

беспомощности

Без перспективы

познать и мочь.

Иначе жизнь

для так говорящего о Боге

есть досадная непоследовательность.

Вознесенский!

напишите проект

психотерапевтического кабинета,

но не храм покоя!

Там должна быть Плисецкая и, недосягаемая усмирению,

невыдуманная одержимость

сочных предвестий Мая.

Там должны быть Тухманов,

проживший дальше Мицкевича, и Кола Бруньен,

и Назым Хикмет,

и испугавшийся самого себя, но, тем не менее, не властный себя обуздать Федор Михайлович Достоевский, вовсе не страданием, и вовсе не оправдывающийся. Там должен быть Антон Чехов,

отчаянно отважившийся, наконец

любить земную женщину,

земной любовью.

Там должны быть все страстные безбожники и все боли, все ступени инферно,

которые они не властны не одолеть, не прожить, осуществляя,

свою жажду,

себя во имя себя, жажду женщины, родины, любви, жизни, мгновения и бессмертия.

В этом кабинете должны быть

мелочь, каприз, вздор, пустяк, вода,

ветка,

хлеб, горе и женщина и...

ребенок.

В этом кабинете должно быть

СЕГОДНЯ,

ВЧЕРА

и предощущение... предчувствие, которые не властен не реализовать

– БУДУЩЕЕ,

самое далекое твое

и уже не твое...

В этом кабинете всем напряжением содравшей с себя позу и так вырвавшейся, наконец, из довлеющей предопределенности — внутри которой ни в чем не виноватая и ни за кого не отвечающая СКУКА веками играет свои наглядные «страсти» и «бунты» — всем напряжением не ищущей быть увиденной и названной, но, как дыхание, захватывающей переживание, дающейся и познаваемой только в ощущении, в движении — в действии, всем напряжением невыразительной, в знаках, символах, словах не нуждающейся, но, как жизнь, единственно действительной взрослости должен присутствовать двадцатишести- и шестидесятивосьмилетний Борис Леонидович Пастернак.

В его присутствии должно быть невозможным «наступать на горло собственной песне».

В этом кабинете не должно быть комфортабельной яхты для ловли большой выдуманной рыбы,

В нем не может быть добровольного распятия и всяческого другого самоубийства.

Не надо «Алых парусов» и малинового сиропа.

Не надо мученического бегства в стерильные фантазии.

Пусть здесь будет плоть,

любящая себя и чутко отзывающаяся

трепетная и спокойная

кожа.

Пусть здесь будут и знание и ошибка, и мудрость, и глупость, и Талейран и Гобсек, и наставник Дориана Грея — Уайльд... ...Не надо самого Дориана,

Не надо Наполеона, Гитлера и Герострата.

Пусть Христос здесь люто возненавидит страдание и решится, наконец, признав святую тенденциозность человеческой любви,

быть счастливым. Как сможет!

Пусть в нем будет хорошо женщине и ребенку, каменщику, поэту и травнику...

Пусть в нем живет музыка

и глохнет, тушится всяческая истерика и ложь;

Пусть в нем будет легко... молчать

и просто —

«ронять слова»...

Пусть в нем не обязательно будет пожалуйста. Спроектируйте, чтобы каждый почувствовал, что после смерти, травой, песком и флюгером станет НЕ он, что он

останется только тем, что успел прожить, что ненароком или намеренно передал людям своей «походкой»,

Михаил Покрасс!

Вопрос о смысле жизни — особая проблема для самоутверждения личности.

Попытка

— понять происхождение вопроса,

— выявить существенные различия в его содержании, —уяснить некоторые исходные позиции его решения

Если бы, ко мне пришел человек и заявил, что он решил вопрос о смысле жизни, мне бы стало скучно. Я бы вспомнил о зубоврачебном | кресле,... как набил оскому черемухой,... от воспоминания бы посве- 4 жело, и я бы попросил его занести мне следующий раз, так, по пу-" ти... вечный двигатель.

Но что поделать ? Меня этот вопрос томил. Первый раз он мелькнул в семь лет, когда я узнал, что врачи предрекли мне смерть • в четырнадцать или восемнадцать. Мне повезло. Я жив и сейчас– в шестьдесят, действительно жив. Они ошиблись. С четырнадца- ' ти лет он стал постоянным событием моей жизни рядом с вопросами о счастье, любви, прогрессе– наверное, я не очень умел дру- } жить... Не знаю... Я искал ответа у деревьев с их голыми весенни- . ми ветвями, у осенних листьев, у травы, у кошек и собак, у слабоум- ; пых, сумасшедших и мудрецов, научился понимать их ответы. Яра- . ботал на скорой помощи, в психиатрической клинике, в деревне и в \ городе, санитаром, медбратом, врачом психиатром, психотерапев- ) том. Узнал, что этому вопросу радуются или пугаются его, решй- I ют его или таят от себя все, кого я встречал. Эту записку я напи- ; сал в тридцать три года. Я спешил сознательно. Теперь я ее только отредактировал, уточнил немного. Вечного двигателя не изобрел... ' и не изобретал. Но понял, что прежде, чем на вопрос отвечать, его \ приходится сначала поставить, сначала понять вопрос...