Чтение онлайн

— А почему «всегда недовольная»?

— Я же говорю, он меня всем раздражал!

— Я понял: «демоны, демоны» кругом! Он виноват! Но вы-то, отчего «всегда готовы»?! Чего вам-то надо было?

— Позвольте, я скажу, Михаил Львович!
– опять вмешалась деликатная Галина Александровна.
– По-моему, вы в записке именно об этом как-то немножечко бегло говорите. Хотелось бы, чтобы именно это было выражено доходчивее: что Галине Петровне, во-первых, самой всегда плохо! Она заботу о себе другим поручила! А.сама для себя ничего не стала делать! И не делает. Себя как бы не замечает, - с расстановкой, в своей обычной медлительной манере, подробно разъясняла Галина Александровна.

— Я сейчас понимаю, чуо за себя сама совсем не думала, - делилась дальше Галина Андреевна.
– Ничего с самой собой не делала - ничего и не было! А на него злилась! Вспоминать тошно! Мне даже в голову не приходило, что не он все должен. Я же всех обслуживаю... Я всегда все делала старательно... тщательно... — Группа близилась к концу. Должен был начинаться прием. В кабинет вошла молодая беременная женщина. А следом одинокая сорокалетняя девушка, у которой брат и сестра умерли от передозировки наркотиков.

8 Освоение одиночества

У беременной первые роды прошли кошмаром. И теперь она приходит, чтобы научится рожать без боли.

Если вторая из вошедших напомнила мне о дочери Галины Андреевны, то про первую - сразу представилось, как она рожала бы при заботливом враче. Тем более что она справлялась о целесообразности рожать дома при муже.

Я вспомнил, что Галина Андреевна медсестра.

— Правильно я понимаю, что вы школили мужа, а вышколили себя? Связали себя обязанностью соответствовать собственным же идеальным придиркам? И стали старател] ной, как робот?

— Не знаю.

— У меня еще вопрос. Как эта беременная женщина будет себя вести и чувствовать во время родов, если попадет к холодному, равнодушному врачу?

— Сначала обидится, потом, если он не подаст виду, соберется.

— И как будет рожать?

— Если не заупрямится?

— Если не вздумает отомстить доктору за его холодность собственным несчастьем.

— Как зверь будет рожать! Отлично. Они с акушеркой без врача родят. Она вообще умнеет в одиночку. Когда нет -на кого надеяться.

— А, если попадет к доброму, заботливому доктору?

— Раскиснет. Вплоть до слабости родовых сил!
– (Но именно это мне надо помочь ей предотвратить! И это именно - с ней произошло в прошлых родах.)

— Вы работали акушеркой?

— Недолго. В селе.

— Правильно я понимаю, что женщина с вашими требованиями к другим с добрым человеком расхлябывается, теряет и ум, и силы? Чем добрее к вам человек, тем вы беспомощнее?

– Да.

— А снова собранной, умной и предприимчивой вы становитесь только в безвыходных обстоятельствах или с теми, на кого нельзя положиться, на кого невозможно надеяться,

или кого надо опекать?

— Это нехорошо, но это так!

— Например, с безвольным наркоманом?

— Почему?

— Вы ведь сами говорите, что вам стало тошно жить, как вы! Что быть беспомощной тошно!?

— Ну, да. .

— Дочь хочет жить, как вы?

— Нет. Мы друг друга совсем не понимаем! Нет, не хочет!

— Может быть, она интуитивно и нашла того, с кем свободна? Может быть, не желая повторять вашей жизни, и связала свою с наркоманом?

— Я тебя ненавижу!.. Я не знаю, за что я тебя ненавижу, но, если бы я знал (знала), то сказал (сказала) бы вот что...

(Таких чувств и помыслов я бы не простил (не простила)’ себе, спасибо, что их нет у меня, что я о них ничего не знаю!)

— Я тебя люблю, я нуждаюсь в тебе, я не могу, не хочу мочь без тебя, а ты...

(матери) -

...Дав мне жизнь, принимаешь меня за скотину, которую надо откормить «на здоровье» для будущей смерти!..

(отцу) -

...Любишь мой будущий успех, муштруешь меня под него и для него и не замечаешь, что мне он вовсе не нужен. Ненавидишь меня за то, что я, какой есть, обманываю твои тщеславные планы, не осуществляю того, что ты сам осуществить не сумел...

(жене) -

...Щедро одаривая меня всем, от чего я не в силах отказаться, ты ничего не берешь у меня, ни в чем не отваживаешься нуждаться. Не признаешь своей нужды во мне! Отдавая все, не отдаешь только единственно нужного мне — души твоей. Обрекаешь меня быть вечным, неоплатным должни ком, всегда и везде искать, кому бы стать нужным, обрекаешь оставаться непризнанным, всегда лишним на этой земле. Нелюбимым!..

(мужу) -

...Не умея всегда опередить, ответить, не устать, не испугаться, не осудить, не посмеяться, не унизить.

..не решившись стать моим, ты хочешь отнять у меня по-? следнюю мою защиту, последнее убежище, прячущее меня от; всегда неутоленной и так легко уязвляемой отказом жажды —

отнять у меня мое защитительное равнодушие, мой сомнамбулический покой,

отнять мою одержимую, спасительную ЗАНЯТОСТЬ ТОБОЙ же ПРИДУМАННЫМИ СЛОВАМИ, ЦЕЛЯМИ, хлопотами.

Ты, неспособный выдержать напора и малой толики моих желаний, хочешь моей открытости, обнаженности, требуешь незащищенности, которую сам же станешь обуздывать тем же Порядком и теми же хлопотами, ждешь незащищенности, которую не умеешь не выхолащивать СЛОВАМИ ТВОЕГО СТРАХА...

(всем)

— Все вы, мои любимые, не замечая самих себя, не замечаете, не знаете, что я есть сам и сама по себе, похожий и похожая на вас, но и отличный, отличная от вас, существующий, существующая уже не для вас, а так, сам, сама по себе, для себя, для всего мира и ни для кого, ни для чего - просто потому, что я есть и хочу быть.

Я — такая же, такой же, как каждый из вас, мои любимые! Мои ненавидимые за то, что вы не любите ни себя, ни меня!

Вы, родив, приручив, и побуждая, поминутно уничтожаете, топчете, душите и ломаете меня, не замечая, не интересуясь, как и собой, мною в отличие от своих привычек, предрассудков, фетишей и эталонов.

Я люблю вас, мои любимые, и поэтому сохранюсь!