Чтение онлайн

– Простите, – Хаким взял платок и начал вытирать себя.

– Сначала друга вытри, Хаким. Потом уже себя начинай чистить.

– Ой, простите, – с потерянным видом отвечал Хаким, и зарядил платком мне по лицу, быстро вращая его туда-сюда.

– Ай! Хаким, больно! – крикнул я и оттолкнул его руку.

Посмеявшись, мулла спросил меня:

– Ну как твоя жизнь, Омар?

– Хорошо. Как видите, друг умер, у другого друга мама умерла, я стал инвалидом. Ещё вот сегодня меня с Хакимом избила парочка уродов, кстати, к одному из них ушла моя невеста. Всё хорошо у меня, Господин Мустафа.

Мулла улыбнулся. Как всегда не меняя мимики, он спросил:

– Интересно за что так не заслуженно Аллах тебя карает?

– Я знаю мулла, что Вы этим хотите сказать. Я не отрицаю. Заслужил!

– Заслужил? Допустим. И что ты теперь намерен делать, Омар?

– А что мне делать? Я и так уже всё потерял.

– Всё? – слегка наклонившись ко мне, спросил мулла.

В этот момент, мне показалось, что волосы на моём теле стали дыбом, а кожа покрылась мурашками.

– Нет. Вы что издеваетесь? Что ещё? Ещё одну смерть я не вынесу! Нет! Мулла я Вас прошу, остановите это – умоляющим видом, закричал я.

– Тише, Омар. Причём тут я? Я всего лишь такой же человек, как и ты.

– Что же мне делать? Я и так настрадался. Сколько можно меня мучить?

– Сколько Аллах посчитает нужным, столько и будешь мучиться.

– Мустафа мулла, – перебил нас Хаким. – Я каждый раз благодарю Аллаха за то, что он мне подарил таких друзей, но почему…

Плавно проведя рукой по воздуху, мулла прервал речь Хакима и сказал:

– Благодарить.

– Что? – спросил я.

– Начни наконец-то просить прощение за свои ошибки, Омар. Все беды, что случаются в нашей жизни, никогда не приходят к нам просто так. Значит надо сесть и подумать, чем ты мог заслужить подобное.

Я посмотрел вниз, устало вытирая ладонью лицо. Хаким глубоко вздохнул и, повернувшись к мулле, сказал:

– Мне кажется, я понял о чём Вы…. Ой, где он?

– Что? – резко подняв голову, спросил я. – Опять ушёл?!

– Хм... – посмотрев по сторонам, сказал Хаким. – Давай, Омар. Поедем домой, а завтра начинаешь новую жизнь.

– В каком смысле?

– Будешь молиться и в мечеть ходить. Пора начать Бога не просить, а благодарить. Ты же сам услышал, что говорил мулла.

Посмотрев на Хакима, я решил больше не сопротивляться его просьбам и, кивнув ему, мы поехали домой. Каждое утро, просыпаясь под зов Азана, я совершал намаз. Мы постоянно ехали с Хакимом в мечеть. Целыми днями лёжа в постели, я читал Куран, пытаясь познать всё то, что раньше меня даже не интересовало. Я был лишён гонок, прогулок и прочих забав к которым я привык. Теперь я мог только тренировать свои руки, чтобы уметь переносить свое тело с коляски ан кровать и читать Куран, чтобы в конце концов понять, за что нас наказывает Бог и как нам искупать своих грехи.

Всё чаще я стал появляться в госпитале, где меня обучали заново ходить. Хаким и Абдулла всегда были рядом и тоже помогали мне. Шамиль был у себя на родине, в его любимой Махачкале, о которой он любил часто рассказывать. Он постоянно писал смс и узнавал о моём здоровье. Отец отдавал большие деньги за моё лечение, лишь бы меня поставили на ноги. Врачи делали всё возможное, а друзья вселяли в меня надежды на лучшее.

Время летело. В Манаме была замечательная погода, а особенно я любил осень. В один из таких прекрасных дней, мы с Хакимом, выйдя из госпиталя после очередных процедур и массажа, направились домой.

– Хаким, я не хочу сейчас домой, – сказал я, посмотрев на друга.
– Хочу в мечеть зайти.

– Конечно, ахи, нет проблем. Врачи говорят, ты идёшь на поправку. Видишь, как жизнь стала меняться, Омар. А ты не слушал меня раньше.

– Это да. Я буду делать всё, чтобы начать ходить. И я пойду, Ин ша Аллах!

– Ин ша Аллах, Омар! Молитвы даже смертельно больных лечили, тебя тем более они не оставят.

Доехав до мечети и оставив коляску возле входа, Хаким навалил меня на плечи и вошёл в мечеть. Плотно прижав меня к себе, Хаким терпеливо ждал, пока я умоюсь, после чего сажал меня на пол и умывался сам. Снова взяв меня на руки, Хаким отнёс меня ближе к центру мечети и посадил на ковёр. Молитва давала мне полный покой души. Если раньше произнося её, мне было тяжело и хотелось кричать, то сейчас всё было иначе. Я ощущал лёгкость, покой и полную свободу от всего, что меня окружало. Немного ещё посидев после молитвы, я полностью нагнулся вниз, касаясь лбом пола. Зажмурив крепко глаза, я начал говорить про себя:

– Нет хуже наказания, чем потеря близких. Нет сильнее боли, чем слёзы видеть у родных. Я познал все круги горя! И понимаю я больных! На всё только Твоя воля, а не слова других.

«Слишком рано встал я взрослым, слишком сильно я страдал.

Слишком поздно я всё понял, слишком много потерял.

Не верну всё, что пропало, не верну, что упустил.

Совершил добра я мало, грехов много допустил.

Лишь в молитвах утопая, я спасения ищу.

И Аллаха умоляя, о прощении прошу».

– Омар ты чего? – поднял меня за плечо Хаким.

– Что такое? – открыв глаза, рассматривал я Хакима.

– Ты просто, так прижимался к полу, что я подумал, может тебе плохо стало.

– Нет, всё хорошо, Хаким. Можем уже идти.

Взяв меня на руки, Хаким вывел меня из мечети и, посадив в коляску, мы поехали домой. Проезжая мимо парка возле мечети, я увидел ту самую скамейку, где когда-то сидели я с Хакимом и Абдуллой.

– Остановись, - сказал я Хакиму.
– Я хочу сесть на ту скамейку.

– Мы тут сидели раньше, помнишь?

– Да, помню.

Подъехав к скамейке и сев на неё, мы смотрели на гуляющих по парку людей и разговаривали. Возле нас, на эту же скамейку, сел дедушка. Случайно обернувшись назад вовремя беседы, я узнал муллу Мустафу.

– Какой сегодня чудесный день, да ребята? – спросил нас Мустафа, внимательно наблюдая за плывущими облаками.

– Да, действительно хороший день, – ответил Хаким, встав с места. – Я пока отойду, куплю йогуртов. Вы не против, Мустафа мулла?

– Нет конечно – кивнул Хакиму Мустафа.

Улыбнувшись мулле, а потом мне, Хаким побежал к стоящему неподалёку ларьку.

– Хороший у тебя друг, Омар, – сказал Мустафа, всё не отрывая взгляд от неба.

– Да, знаю. Спасибо Аллаху, что подарил мне таких друзей.

Мулла улыбнулся и, развернувшись ко мне, спросил: