Чтение онлайн

Когда Гражданская война закончилась, усилилось давление, требующее что-то предпринять. Конгресс и пресса осуждали иностранное вмешательство. По всей стране возникли организации «Защитников доктрины Монро». Нарушая законы о нейтралитете, американцы начали оказывать Хуаресу значительную тайную помощь.[589] Прежде чем сменить Линкольна, вице-президент Джонсон говорил о войне с Мексикой как об «отдыхе» для солдат Союза.[590] «Теперь за Мексику!» воскликнул генерал Грант на следующий день после Аппоматтокса. Как и Джонсон, Грант и другие генералы рассматривали мексиканскую операцию как средство удержать большую и все более беспокойную армию. Предупреждая, что создание монархического правительства в Мексике является «враждебным актом» против Соединенных Штатов и может стать убежищем для конфедератов, что приведет к «долгой, дорогой и кровавой войне», Грант предложил Джонсону возможные военные действия или, по крайней мере, избавиться от огромных излишков оружия в Америке, продав оружие мексиканским силам сопротивления.[591]

Увязнув в борьбе с Конгрессом из-за неразрешимых проблем Реконструкции, Джонсон оставил дипломатию в надежных руках Сьюарда. Госсекретарь повел себя с Мексикой так, что его репутация безрассудства оказалась подпорченной. Он видел в ненужной войне угрозу для и без того ослабленной администрации и для своих затянувшихся президентских амбиций. Грант расположил пятидесятитысячную армию вдоль Рио-Гранде. Их командующий, лихой кавалерист генерал Филип Шеридан, объявил значительные запасы оружия излишними и разместил их вдоль границы, сообщив мексиканцам об их местонахождении. Однако Сьюард блокировал более агрессивные предложения Гранта, довольствуясь усилением дипломатического давления на Наполеона и Австрию. В ноябре 1865 года он предупредил, что неспособность вывести европейские войска может означать войну. Он отправил генерала Джона Шофилда в Париж с инструкциями «подставить ноги под красное дерево Наполеона и сказать ему, что он должен убраться из Мексики».[592] Когда Австрия оказалась на грани отправки войск для поддержки Максимилиана, Сьюард предупредил, что будет рассматривать это как акт войны, и Соединенные Штаты не могут оставаться «молчаливым или нейтральным зрителем». Зная, что Австрия уже глубоко увязла в кризисе с Пруссией, Сьюард воспользовался её уязвимостью. Его предупреждение послужило сигналом для Франции ускорить свой выход. Возможно, Сьюард также надеялся с помощью дипломатической твердости спасти пошатнувшуюся администрацию.[593]

Давление со стороны Соединенных Штатов было не единственной и, возможно, даже не самой важной причиной отступления Наполеона. Войска Хуареса вели смертоносную партизанскую войну против захватчиков. Неумелый Максимилиан так и не смог заручиться поддержкой мексиканцев, а его власть не распространялась дальше присутствия французских войск. Все больше поглощаясь европейскими проблемами, непредсказуемый Наполеон быстро потерял интерес к Мексике и начал искать выход, не показавшись капитулянтом перед Соединенными Штатами. Лишившись поддержки Франции и столкнувшись с кризисом в Европе, Австрия отказалась проверять искренность угроз Сьюарда. Оба правительства оставили незадачливого Максимилиана на произвол судьбы. Он был отстранен от власти и казнен мексиканской расстрельной командой в июне 1867 года. Не уступая более воинственным голосам внутри и вне правительства, Сьюард дал понять европейцам, что временная приостановка действия доктрины Монро в результате Гражданской войны закончилась.[594]

Будучи очагом интриг и конфликтов во время и сразу после Гражданской войны, Канада также представляла собой потенциально взрывоопасную проблему. Легкий доступ через границу сделал северного соседа прибежищем для уклоняющихся от призыва, прыгунов с головами и антивоенных копперхедов, а значит, и источником сильного недовольства для стойких юнионистов. Канада также служила базой для партизан Конфедерации, включая легендарного Джона Ханта Моргана. После 1864 года правительство Конфедерации предприняло отчаянную попытку открыть второй фронт в Канаде, втянув Союз в конфликт с Великобританией. Серия трансграничных рейдов была разработана для преследования территории Союза и провоцирования конфликта с Канадой. Нападения были не более чем булавочными уколами и временами переходили в комическую оперу, за исключением налета кентуккийцев на вермонтский город Сент-Олбанс в октябре 1864 года. Налетчики ограбили банк, перестреляли, разграбили и сожгли город, а затем бежали обратно через границу. Местные власти и федеральные войска преследовали их, угрожая столкновением. Отказ Канады выдать налетчиков или выплатить компенсацию в кратчайшие сроки привел Союз в ярость. Американцы, естественно, возмущались использованием канадской земли во враждебных целях и угрожали добиться реституции, захватив её после войны или получив её в качестве компенсации за ущерб, нанесенный «Алабамой». Чувствуя уязвимость Канады, британцы серьёзно относились к угрозам Союза, опасаясь, что победивший или побежденный Союз может попытаться отомстить, напав на Канаду.

Напряженность сохранялась и после Аппоматтокса. Горячие головы требовали уступить Канаду в качестве платы за претензии Алабамы и другие предполагаемые нарушения британцами нейтралитета. Восстания в западных провинциях Канады и аннексионистские настроения на границе Британской Колумбии после покупки США Аляски создавали возможности для американских смутьянов и вызывали нервозность в Канаде. Самым спорным послевоенным вопросом стала серия налетов на Канаду так называемых фениев — ирландских эмигрантов, некоторые из которых были ветеранами Союза, действовавших с баз в Соединенных Штатах. Ни Джонсон, ни Сьюард поначалу не воспринимали фениев всерьез. Возможно, они получали тайное удовольствие от того, что Канада была в замешательстве, когда на неё наступали. Их неспособность быстро и эффективно обеспечить соблюдение законов о нейтралитете вызвала гнев и недовольство в Канаде.

Несмотря на постоянные провокации, официальные лица с обеих сторон сдерживали напряженность. Британцы были полны решимости не допустить выхода пограничных конфликтов из-под контроля. Канадские чиновники предпринимали серьёзные, хотя и не всегда эффективные усилия по соблюдению законов о нейтралитете и после первых колебаний предложили реституцию за набег на Сент-Олбанс. Житель Нью-Йорка, Сьюард знал и понимал приграничных соседей и не поощрял тех, кто призывал поддержать восстания в Канаде или даже аннексировать её в качестве компенсации. Грант и Фиш действовали более эффективно, чем Джонсон и Сьюард, чтобы обеспечить соблюдение законов о нейтралитете и обуздать фениев.

Отчасти в ответ на предполагаемую американскую угрозу Великобритания создала федеральный союз в Канаде, приняв Акт о Британской Северной Америке 1867 года. Большинство граждан США спокойно согласились с этим, хотя слово «доминион» в названии нового зависимого государства заставило некоторые республиканские души задуматься. Как британцы в 1776 году были уверены, что новые Соединенные Штаты не являются жизнеспособным образованием, так и американцы верили, что новый доминион Канада распадется. Они приняли в качестве статьи веры то, что было названо теорией конвергенции, — веру в то, что, поскольку идеология, торговля и культура США были так важны для народа, столь похожего на них самих, две нации сойдутся, и Канада присоединится к Соединенным Штатам. Статус доминиона был переходным этапом. Не было необходимости добиваться аннексии.[595]

Вашингтонский договор 1871 года помог ослабить обострившуюся после Гражданской войны напряженность и заложил основу для растущего англоамериканского согласия. Договор чаще всего упоминается как соглашение об арбитражном разбирательстве особенно спорного спора о претензиях Алабамы и как решение давних разногласий по поводу американо-канадских границ и доступа к рыболовству. Это соглашение потребовало от обеих сторон весьма необычных уступок: извинений Великобритании за ущерб, нанесенный рейдерами Конфедерации, и окончательного отказа США от непомерных «косвенных» претензий к Великобритании за ущерб от Гражданской войны, что было вызвано в значительной степени отчаянной потребностью США в британском капитале для финансирования своего огромного военного долга.[596] Вашингтонский договор, представлявший собой сложные трехсторонние переговоры между Соединенными Штатами, Великобританией и доминионом Канада, также имел серьёзные последствия для Северной Америки. Значительная часть времени была потрачена на решение канадских вопросов. Результатом стало молчаливое признание США нового статуса Канады.[597]

Умеренность Сьюарда в отношении Мексики и Канады отражала его принятие теории конвергенции, которая была неотъемлемой частью его более широкой концепции судьбы Америки. Историки активно спорят о том, был ли его экспансионизм оппортунистическим и ситуативным или отражал более широкий замысел.[598] Четкая схема его целей и целенаправленность его действий убедительно свидетельствуют в пользу последнего. Но никто не спорит с тем, что он был ключевой фигурой экспансии середины XIX века, связующим звеном между движением Manifest Destiny 1840-х годов и зарубежным экспансионизмом 1890-х годов. С точки зрения его видения судьбы нации, он был логическим преемником Джефферсона и Джона Куинси Адамса, последнего из которых он называл «покровителем, проводником, советчиком и другом».[599] Его горизонты простирались далеко за пределы континентальности его знаменитых предшественников, охватывая Карибский и Тихоокеанский регионы.

Как и экспансионисты 1840-х годов, Сьюард объединил коммерческие и территориальные цели и сделал шаг за их пределы, выступая за приобретение заморских территорий. Он добавил к взглядам Генри Клея на экономическое развитие конкретные новые проблемы, возникшие в связи с промышленным ростом и технологическим прогрессом страны. Он решительно поддержал республиканскую программу экономического развития: национальная банковская система; федеральная поддержка внутренних улучшений, таких как трансконтинентальная железная дорога и кабель, связывающий западные территории с Союзом; тариф для защиты зарождающейся промышленности. Кроме того, он активно продвигал инвестиции и рынки за рубежом. Выйдя за пределы своих виговских корней, он разработал различные экспансионистские планы по созданию баз и угольных станций для военно-морского флота с паровым двигателем в Карибском и Тихом океанах. Эта военно-морская мощь, в свою очередь, защитила бы существующие рынки и помогла бы расширить новые. Таким образом, Сьюард также является важнейшим связующим звеном между внешней политикой США в XIX веке и в XX.

Никогда не довольствуясь «малой политикой», по словам Генри Адамса, госсекретарь осуществлял множество проектов, чтобы воплотить в жизнь своё экспансивное видение судьбы нации. Он считал, что центр империи неуклонно перемещается на запад, и борьба за мировую власть будет происходить в Азии. Он не видел необходимости в колониях или завоевательных войнах. Территории достанутся Соединенным Штатам естественным путем и должны быть приобретены, как выразился Эндрю Джонсон, «мирным и законным путем, не причиняя вреда другим государствам и не угрожая им».[600] Перспективы Сьюарда простирались от Карибского бассейна и Мексиканского залива до Северного полюса и Восточной Азии (то, что он этноцентрично называл «Дальним Западом»). Он давно представлял себе Карибский бассейн как американскую территорию. Сложность преследования рейдеров Конфедерации «с наших собственных далёких берегов» во время Гражданской войны подчеркнула настоятельную необходимость контроля со стороны США. В январе 1866 года, якобы по состоянию здоровья, он совершил поездку по региону в поисках мест для размещения военно-морских баз и угольных станций в Карибском бассейне и Мексиканском заливе. Он заключил договоры о приобретении Виргинских островов и Датской Вест-Индии, а также о создании военно-морской базы в бухте Самана в Доминиканской Республике. Он рассматривал возможность приобретения Кубы, Пуэрто-Рико, Гаити и острова Тигр у побережья Гондураса. Заложив основу для осуществления мечты, заложенной ещё Клеем, он заключил с Колумбией договор о предоставлении права на строительство канала через Панамский перешеек. Его видение распространялось на Северную Атлантику, где он рассматривал возможность приобретения Исландии и Гренландии, и на Тихий океан, где он рассматривал возможность приобретения Гавайских островов и острова Фиджи, предлагал создать военно-морскую базу на острове Формоза и начал подготовку к экспедиции, чтобы открыть «королевство-отшельника» Корею для торговли и западного влияния. Его коллега по кабинету и давний враг министр военно-морского флота Гидеон Уэллс назвал его «мономаньяком» в вопросах экспансии. Если бы ему удалось прожить ещё тридцать лет, хвастался Сьюард, он бы добился для Соединенных Штатов «владения американским континентом и контроля над всем миром».[601]