Чтение онлайн

– Пожалуйста, - попросила я, опускаясь на мягкое бескаркасное кресло.
– Хочется войти в курс событий. Кажется, скоро мы вернемся и вольемся в него.

– Да. Наверное. В общем, два года назад я узнала страшный секрет отца. Можно сказать, скелет из шкафа вывалился и придавил меня, лишая возможности двигаться. Ты, наверное, знаешь печальную историю моей первой любви?

– Да.

– Она оказалась еще печальнее, чем я думала все эти годы. Я… я узнала об этом случайно, кажется, так всегда и происходит в таки ситуациях, - я кивнула, полностью соглашаясь, сегодняшняя случайность изменила все.
– Я приехала в гости к отцу и няне. Накануне отъезда вечером я зашла в кабинет отца, чтоб предупредить о том, что я уеду утром рано. Но его не было там. Я собиралась выйти, но мое внимание привлек открытый сейф. Отец никогда бы не оставил его открытым перед выходом из кабинета, даже если отлучался на минуту. Я подошла ближе и увидела на полу отца. Ему стало плохо. А вокруг него были разбросаны фотографии и бумаги. Я не обратила на них сначала внимания, вызвала охрану, они повезли его в больницу. Я должна была идти следом за ними, но вдруг узнала человека, который был на фото. Сережа, мой учитель, это был он. Я разгребла бумаги не осознавая, что делаю. То, что я прочитала, заставило меня постареть лет на десять. Все это время он, Сережа, был заперт в психиатрической лечебнице. Его не выпускали из палаты. Просто кормили и поили. Прошло десять лет. Десять лет он был заперт. Хуже, чем тюрьма, - кажется, Лиза подавляла всхлипы, собралась и усмехнулась.
– Если быть краткой и опустить обморок, большой скандал с отцом, потом мужем, и встречу с Сергеем, то я забрала его оттуда и теперь он рядом. Но это не тот человек. Он действительно сошел с ума. Уже два года нас обоих лечат прорва психологов для меня и психиатров для него, дела идут на поправку, но я не смогла и никогда не смогу простить отца. Я решила сбросить с него маску добропорядочного гражданина. Я подала на него в суд за насилие, похищение, незаконное лишение свободы и еще несколько статей, не в этом дело. После этого в компании серьезный кризис, его сместили с поста президента, несколько отраслей прикрыли, что помогло замедлить падение в пропасть, это тоже не суть. В общем, сейчас я не смогу связаться с ним. Мы все еще судимся и адвокат не позволяет мне. Хотя мне много хотелось бы сказать ему. Проклятия и пожелания скорейшей и мучительной кончины, ты понимаешь, - снова пошутила она.

– Это ужасно, - выдохнула я, шокированная рассказом до глубины души.
– Я не знаю, что еще можно сказать в такой ситуации. Это как-то слишком даже для него. Он не просто преступник, он чудовище. Монстр. Простите.

– Тебе не за что извиняться, - вздохнула она, хмыкнув.
– И не выкай мне. Ты не представляешь, как мне противно быть его дочерью.

– Я так тебе сочувствую. Мы сбежали, тебе пришлось одной сражаться с ним. Мне так жаль, - вытерла я набежавшие слезы. Не представляю, как она смогла пережить все это. Собственный отец! Это выше моего понимания.

– Это ничего. Я всегда была одна. Старшая, сильная, защитница, лучшая дочь и сестра – это все обо мне. Моя роль, я к ней привыкла и никогда не возражала. Только теперь я не дочь, а враг. Это обескураживает, но я чувствую, что должна сделать это.

Она говорила так спокойно и уверенно. Какая же она сильная.

– У тебя все получиться, - убежденно произнесла я.
– Ваня поможет.

– Если сможет, - мягко произнесла она, вздыхая.
– Кажется, он уже на крючке. Мне помогают Игорь с Юрой. Нам вас не хватает. Чувствую, скоро встретимся. Мне пора.

– Пожалуйста, сообщи, если будут новости. Я пока буду ждать Ваню здесь.

– Хорошо, до встречи.

– Пока.

Разговор еще долго не выходил у меня из головы. Как же жутко. Разве бывают настолько черные люди? Так поступить с человеком. Не просто каким-нибудь поддонком или даже случайным прохожим, а с любовью своей дочери. Мне еще повезло. Страшно представить, что он теперь сделает со мной и Ваней. И в страшном сне бы не приснилось, что я могу на годы попасть с психбольницу. Насколько же больная у него фантазия. Неужели он ни разу не пожалел об этом? Да наверняка этот Сергей сломался после нескольких месяцев, или пусть даже лет, и был готов исчезнуть из жизни Лизы добровольно. Но десять лет! Зачем? В этом нет смысла, кроме извращенного наслаждения. Пол моей жизни, грубо говоря. Волосы на голове шевелятся от жестокости этого типа. Что же со мной будет? А с Ваней? Неужели единственным выходом действительно был новый побег? Знал ли Иван о том, что может угрожать нам? Об уровне падения своего отца догадывался точно, поэтому и настаивал на том, что лучше скрываться. Тем более теперь. А я снова со своим глупым оптимизмом. Не трогал четыре года и дальше не тронет! Позволил жить счастливо, значит не такой он и плохой. Но ему просто не до нас было. А теперь Лиза его доконала, срочно нужен преемник и помощник. Наверняка Ваню схватили сразу на выходе. И он уже в самолете. Это все моя вина. Я все потеряла. И я заслуживаю этого, потому что я жалкая идиотка. «Ни диплома, ни работы, ни перспектив». Какая же это мелкая потеря по сравнению с перспективой жить в психушке.

Истерика снова прорвалась наружу. Больно, как больно. И страшно. Я одна. Я все потеряла. Все кончилось. Я такая глупая. Где же сейчас Иван? Как больно в груди. Живот.

Но живот ведь не должен болеть – это сердечно-душевная рана. А он тянет все сильнее. Больно! Кровь? Начались критические дни? Из-за стресса и защиты диплома они задержались. Но крови больше, чем должно быть в первый день и она алая! И боль. Страшно! Что со мной? Неужели?..

– Скорая? Девушка, двадцать два, нет, двадцать четыре года. Вагинальное кровотечение и сильная боль. Адрес…

Глава 25

Глава 25

Звонок в дверь. Скорая приехала. Наконец-то. Боль вроде отпустила, но так страшно. Открыла. Вошли двое врачей и начали что-то быстро говорить на китайском. Понимаю плохо.

– Извините, вы говорите на английском? – со слезами спросила я. Ответ отрицательный. – Отвезите меня в неотложку, - попробовала говорить на китайском. – Кровь, болит живот и, - черт, не помню, как будет поясница. Показываю. Голова не соображает.

– Ребенок? – спрашивает на английском один из врачей.

– Я не знаю.

Я ничего не знаю. Неужели я все-таки беременна? Задержка. Остро реагирую на запахи. Все возможно. Они советуются и провожают меня до машины скорой помощи. Я отдала им страховку и другие документы. Слезы не перестают течь. Что же со мной? Так страшно. Где же Иван? Почему именно сегодня?

Привезли. Уложили на каталку. Осмотр на кресле, УЗИ. Женщина-врач очень вежлива, говорит на английском. Задает вопросы по поводу менструального цикла, смотрит в экран, параллельно говорит что-то ассистентке. Рассказываю, а еще о том, что недавно закончила университет, в жизни стрессовая ситуация, возможен сдвиг цикла. Говорю сбивчиво. Черт, я даже думаю сбивчиво! Все происходит так быстро, так странно, как будто не со мной. Чувствую себя одинокой и беззащитной. Мне нужна помощь. Чья-нибудь. Чтоб не было так страшно.

– Поздравляю, - врывается в мои мрачные размышления радостный голос доктора.
– Вы беременны. Пять недель. У вас гипертонус матки, угроза выкидыша, но ничего критического. Вы очень вовремя обратились в больницу. Несколько дней полежите под наблюдением, а потом сможете принимать препараты для снятия тонуса дома. Сейчас Вам сделают несколько уколов. Есть ли у Вас аллергия на какие-либо медицинские препараты?

– Нет, - шепчу я.

Она продолжала говорить, а я толком не слышала. В голове небывалый ранее сумбур. Мне позволили одеться и проводили в индивидуальную палату. Кажется, я подписывала какие-то документы. Ничего не понимаю.

Беременна. Пять недель. Я беременна. У меня будет ребенок. От Вани. А его нет. Не знает. А я не знаю, что чувствовать. Ребенок… Это как-то не вовремя. Что же мне делать? Руки непроизвольно обнимают плоский живот. Не может быть, чтоб была беременна. Несколько раз был незащищенный секс, но он не… не в меня. Как же так? Почему именно сейчас, господи?! Что же будет теперь со мной. Я одна. Нет? Что будет с нами? Со мной и… Можно ли это уже назвать малышом?

Я не готова! Я боюсь!

Спокойно, Сара. Диана. Нельзя нервничать. Нельзя нервничать.

Но разве можно быть спокойной в такой ситуации?

Медсестра сделала какие-то уколы. Начало клонить в сон. Ужасное чувство неизвестности и неопределенности. Я… мы. Мы одни. Что же мне делать? Этот вопрос снова и снова вспыхивал в сознании и всегда оставался без ответа.

Пока лежала в больнице, все время безотчетно ждала Ивана. Каждый раз, когда открывалась дверь, я ждала, что он вдруг войдет, хмурый или с улыбкой и скажет, что он все решил и что все будет хорошо. И каждый раз до слез расстраивалась, когда заходила медсестра. Мне предлагали проводить на крышу, там разбит небольшой сад, чтоб гулять. Я чувствовала себя слишком слабой, но медсестра уговорила и отвезла меня туда на кресле. Мне сказали максимально ограничить физические нагрузки, поэтому мне было страшно даже вставать с кровати. Кровь прекратилась, боль прошла совсем. Ее заменил страх за ребенка. Я просидела на полу так долго, так сильно психовала, я могла убить его своей безответственностью. Я должна защитить его. Обязана.

Сегодня меня выписали, а я так и не приняла решения. Что же делать? Возвращаться? Я спросила у доктора, допустимы ли перелеты на таком раннем сроке, она не возражала. Только если я не переживаю панического страха при этом и не собираюсь в место с сильно отличающимся климатом. Я немного побаиваюсь еще, но это уже не паника.

Я хочу вернуться. К Ване. К маме. Не хочу больше бояться в одиночестве.

У входа в наш дом меня ждала Лунь. Кажется, она простояла здесь довольно долго. На улице тепло, небольшой ветер, но она выглядела замерзшей в своей легкой кофточке.