Чтение онлайн

Мы стояли при параде перед зеркалом в моей комнате в доме Истоминых. Сегодня вечером состоится большой прием в честь нового мэра. И представьте себе – мы с Дашкой туда идем. Нет, в числе приглашенных нас, конечно, нет. Но есть Игорь и Юра, которые благородно решили позволить составить нам их компанию.

Дела обстоят так. Мозговой штурм, объявленный мной несколько дней назад в офисе Истомина и Орлова не дал ничего. Провалился полностью, если честно. Мы пришли к неутешительному заключению, что нам попросту не хватает мозгов. И самым разумным стало решение поискать этих мозгов еще. Олег предложил позвонить Лизе. Он был в курсе того, что она сейчас судится с отцом, поэтому резонно посчитал, что у нее найдется идейка, как мне добиться встречи с ее братцем. Но и эта идея потерпела фиаско, потому что она не имела представления, с помощью чего Царев давит на сына. Меня же вдруг осенило, что как меня он вышвырнул угрозами в адрес мамы и отчима, так и на Ваню он давит этим же. Иван не стал бы терпеть ничего, он готов пожертвовать чем угодно ради меня. Он уже доказал это, когда бросил все и увез меня в Китай. Однако он не может пожертвовать моими родными. Очевидно, что в условиях кризиса та информация, которой Иван апеллировал в прошлом, удерживая отца от нападок на мою маму, больше не имеет этой власти. Иначе Иван бы нашел способ. Когда мы выяснили наиболее вероятную причину, мы так же пришли к выводу, что идти на открытый конфликт не можем. Судя по последнему моему разговору с этим старым маразматиком, нервы у него теперь совсем не к черту, злить его нельзя, иначе ничто не остановит его от уничтожения моей семьи. Уверена, он сделает это с огромным удовольствием. И пока его останавливает только необходимость удержать сына при себе, пока дочь безжалостно старается его уничтожить.

Лиза признала мою правоту. Единственным пришедшим ей в голову решением стала встреча на публике. Причем постараться, чтоб эта встреча не вызвала у Царева приступ немотивированной агрессии. Прийти с кавалером, не приближаться на расстояние разговора. Сделать вид, что встреча случайна и что у меня совершенно другие цели. Продемонстрировать мирные намерения.

– Но зачем мне видеться с Ваней и не иметь возможности поговорить? – уныло спросила я у Лизы на том конце провода.

– Это придаст ему сил! Возможно, он сам придумает, как переговорить с тобой. Даже если и не придумает, вы увидитесь и ваши чувства придадут вам обоим уверенности и сил на борьбу с чудовищем, породившем меня.

– Но мне необходимо сказать ему кое-что очень важное!

– Что?

– Ну… это сначала он должен узнать, - вздохнула я.

– Ты умираешь?

– Нет!

– Тогда ты беременна! Да? Правда? Как же здорово! Мне пока не довелось испытать радость материнства, но я стану тетей! Ты же позволишь быть крестной мамой? И будешь отпускать его погостить? Боже мой, какая прелесть! Это лучшие новости за последние два года!

Я усмехнулась своему отражению, вспоминая восторги Лизы, которые заняли добрых пол часа. Договорившись, что свяжемся ней, как только будет найдено ближайшее мероприятие, на котором может появиться Иван. Но мы не имели ни малейшего представления о том, какие мероприятия вообще сейчас происходят. Олег допустил, что будет пышный прием в мэрии, но их туда не пригласили. С предыдущим мэром его отец был в прекрасных отношениях из-за того, что дочь училась в Империаль. А вот этот был настроен весьма консервативно по поводу Империаль. Хоть с Царевым он не конфликтовал, своих детей демонстративно отправил учиться в государственные школы, чтоб завоевать любовь народа. Короче, это ненужная история. Суть в том, что Истоминых туда не пригласили, а вот Дмитриных и Гнездовых – очень даже. Не без помощи Лизы мы добились от них содействия в нашем плане. Хотя Игорь и предлагал свою помощь ранее, он не ожидал, что придется знакомить меня со своей семьей. Но Лиза сделала свое дело. Они должны прибыть за нами через час, но мы с Дашкой были практически готовы.

Зачем идет Дашка? Для моральной поддержки, разумеется! Я же в обморок брякнусь от перепугу. Кстати, в последние дни я познала, что такое токсикоз первого триместра. Меня не начало тошнить по утрам, как это бывает, а вот в транспорте страшно укачивало. Тошнит меня ужасно от запаха кофе – и это самое прискорбное открытие, ведь мое утро раньше начиналось именно с него. А еще кружиться голова. Как подсказала Дашка, ковыряясь в интернете, это из-за низкого гемоглобина и недостатка железа. Она кстати разгадала мое положение, как заправская акушерка. Я встречала ее в аэропорту. Она страшно устала из-за бессонной ночи в дороге и потребовала кофе в самом срочном порядке. Но едва мы зашли в кофейню, мой нос неожиданно скривился в отвращении от запаха, а выпитый утром йогурт потребовал быть выплюнутым в ближайший унитаз. Наблюдая за бледной мной, пытающейся изгнать ненавистный запах путем ныряния носа в пачку влажных салфеток, Дашка расширила до размера блюдец глаза и вперилась взглядом в мой плоский живот. Из страха, что она в нем дыру прожжет, я инстинктивно прикрыла его руками, тем самым подтвердив ее догадку.

Со скоростью распространения моего секрета может сравниться лишь вирус гриппа. Никому я еще не сказала, а все уже все знают, потому что больно умные и сами догадались. Кроме мамы, но я ее почти не вижу. Я могла бы сказать, что это из-за того, что она на работе все время, но я сама почему-то бегу от ее общества. Как бы там ни было, но мне почему-то страшно стыдно ей признаться. Я бросила ее одну четыре года назад ради своей любви, а теперь вернулась, села к ней на шею почти. К тому же у мен ни любви, ни диплома, ни работы, ни перспектив. Еще и стану скоро матерью-одиночкой. Я самая бесполезная в мире дочь. Мама когда-то справилась со всем сама, а я жалкий слабак.

Так, След! Никакой ты не слабак! Ты борец! И приехала ты бороться за свое счастье! И сегодня у тебя важный бой! Хватит предаваться печальным мыслям и жалости к себе любимой! Взбодрись! Вот расскажешь сегодня все Ване, а потом и маме можно сообщить.

– Что-то ты приуныла, - заметила Дашка, поправляя свое платье.

Сегодня мы совершили набег на магазин одежды, обуви, салон красоты и суши-бар. Последнее было необязательно, но мне вдруг так страшно захотелось рыбки и водорослей, что я не смогла пройти мимо.

Теперь я красовалась в длинном бордовом платье из крепдешина. С треугольным декольте и на широких лямках, приталенное, оно вкупе с темным макияжем к моему неудовольствию добавляло мне несколько лет. Мне хотелось выглядеть мягкой и ранимой, но Дашка уверила меня, что должна выглядеть сильной взрослой женщиной, а не мелкой бледной поганкой. Да, на таких огроменных каблучищах меня точно нельзя назвать мелкой. Несмотря на то, что потрясающие черные замшевые босоножки с интересным змеящимся каблуком представлялись мне ходулями, сидели они отлично и были довольно удобны. По крайней мере, пока я стою.

– Радуйся и наслаждайся красивой обувью, пока можешь. Очень скоро ты не сможешь носить такое совершенство, - проследила за моим взглядом подруга. – Станешь пузатой и будешь носить треники и комнатные тапочки.

Я в очередной раз отмахнулась от ее занудных замечаний по поводу моей беременности. Ей идея выносить и родить ребенка кажется не слишком удачной. Она считает, что в случае беременности ее чудная свободная жизнь на этом кончится. Я не пыталась ее переубедить, в чем-то она права. Но счастье для всех разное: у нее это свобода времяпрепровождения, передвижения, сна и питания, у меня пока нет четкого понимания, чем станет моя жизнь через тридцать с лишним недель, но я счастлива сейчас поглаживать свой животик, представлять его увеличивающимся, представлять крохотный комок на руках и далее в том же духе.

– Решительно настаиваю, что треники и тапочки не такая уж и плохая одежда. И не говори здесь об этом, - указала я на живот. Мама должна узнать от меня лично, а не услышать случайно.

– Мы слишком рано собрались, - недовольно скривилась подруга. А я только сейчас обратила на ее настроение. Она, кажется, совсем жизни не рада. Переживает о встрече с Юрой?

– Тебе до сих пор он нравится? – не поверила я в собственную догадку.

– Что? Твой будущий живот мне нравится не так уж сильно, - с извиняющимся видом призналась она.

– Дмитрин, дура! Ты до сих пор влюблена в него?!

– Сама дура! Пять лет прошло, с чего мне переживать о нем до сих пор? Я что, больная? Нет, это ты что, больная? Любовь столько не живет, – убедительно сыграла Дашка свое полное безразличие к данному вопросу. Даже пренебрежение.

– Поверить не могу, - протянула я, смотря на нее с недоверчивой и немного насмешливой улыбкой. – Это та самая Дарья, у которой парней было больше, чем у меня пальцев на руках и ногах? Которая смеется в лицо влюбленным парочкам и считает всех брачующихся выжившими из ума самоубийцами? Пять лет сохнет по человеку, с которым была знакома два дня?

– Хватит! – оборвала меня подруга и отвернулась. А мне вдруг стало стыдно. Я перегнула, кажется.

– Ты чего? Правда что ли? – подошла я в ней и обняла со спины за плечи.

– Да, я бесчувственная шлюха и горжусь этим. Мне нет дела до него. И я не стану дрожать, когда возьму его под руку.

Если она продолжит, она разрыдается, поэтому я поспешила перебить ее.

– Ты такая красивая сегодня, что он точно падет к твоим ногам, как только войдет. А ты переступишь и пойдешь дальше с гордо поднятой головой. А на балу встретишь мужчину своей мечты с кошельком Рокфеллера и лицом Сомерхолдера.