Чтение онлайн

— Это здорово, Крис, — я коснулась её руки. — Он у тебя действительно лучший.

Она просияла:

— Ну конечно! Я же говорила.

А я отвернулась к окну, чтобы она не увидела, как дрожат мои губы.

После занятий я шла по коридору, когда услышала за спиной чей-то голос:

— Алина, задержитесь на минутку.

Я обернулась и замерла. Передо мной стоял декан.

— Вас включили в список участников университетской конференции, спонсируемой компанией Виктора Сергеевича. Завтра вам нужно будет подъехать в офис для обсуждения деталей стажировки.

Мир на мгновение потерял чёткость.

— Я… хорошо, — мой голос прозвучал хрипло. — Конечно, я подъеду.

Декан кивнул и ушёл, а я осталась стоять, чувствуя, как по спине пробежала знакомая дрожь.

«Случайная встреча, — подумала я, сжимая кулаки. — Просто деловая встреча. Ничего больше».

Но сердце уже билось чаще, а в голове крутилась одна и та же мысль: я снова его увижу.

Напрочь забыв о том, что собиралась встретиться с подругой в кафетерии, умчалась в общагу, собираться на встречу с её отцом.

В своей комнате я долго стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение.

— Что со мной происходит? — прошептала я, проводя пальцами по щеке. — Почему я так реагирую? Почему не могу выбросить его из головы?

Ответа не было. Только ощущение, что всё только начинается — и что пути назад уже нет.

ВИКТОР СЕРГЕЕВИЧ

Я стоял у панорамного окна и смотрел, как Алина садится в такси, сбегая раньше всех с вечеринки моей дочери. Дверь машины захлопнулась, автомобиль тронулся с места — а я всё не мог оторвать взгляд от удаляющихся красных огней.

В груди разрасталось странное, почти болезненное чувство — острое желание броситься следом, остановить эту машину, открыть дверь и оказаться рядом с ней. Представить, как она удивлённо поднимает глаза, а я просто скажу: «Давайте я довезу вас». И мы поедем — не в душное общежитие, а куда-то туда, где время остановится, где не будет ни Кристины, ни границ, ни правил.

Я сжал кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует кровь. В голове крутились обрывки нашего короткого разговора: её дрожащий голос, покрасневшие щёки, взгляд, который то поднимался на меня, то тут же опускался, будто она боялась выдать что-то сокровенное.

«Она же подруга Кристины», — напомнил я себе в который раз. Но это «должна» и «нельзя» уже не работали. Они рассыпались в прах перед лицом того, что я чувствовал.

Перед глазами вставали картины — одна запретнее другой. Я видел, как протягиваю руку и осторожно убираю прядь волос с её лица. Как мои пальцы скользят вдоль линии шеи, чуть касаясь кожи — настолько легко, что она, возможно, даже не поймёт, было ли это прикосновение на самом деле. Я представлял, как она поднимает на меня глаза — широко раскрытые, доверчивые, и в них нет страха, только ожидание.

А потом воображение шло дальше.

Я видел, как наклоняюсь ближе. Как её дыхание смешивается с моим. Как она не отстраняется — наоборот, чуть подаётся вперёд, будто сама ищет этого прикосновения. Я чувствовал, как её рука дрожит, когда я провожу ладонью вдоль её спины, как она вздыхает, когда мои губы наконец касаются её губ — сначала едва ощутимо, а потом увереннее, настойчивее. Мои руки в это время забираются под подол её платья и прикасаются к трусикам между ног и они уже мокры от ответного желания.

— Чёрт, — я выдохнул, отворачиваясь от окна и проводя рукой по лицу.

В зале всё ещё гремела музыка, гости смеялись, Кристина танцевала с каким-то парнем, беззаботно смеясь. Но для меня весь мир сузился до силуэта девушки, которая только что уехала, оставив после себя лишь призрачный аромат духов и вихрь мыслей, от которых не было спасения.

Я подошёл к бару, налил себе виски, но даже не почувствовал вкуса. Алкоголь не мог заглушить то, что бушевало внутри.

«Это неправильно, — твердил разум. — Но так сильно хочется. Не зря же говорят, что запретный плод сладок. И я это понимал сейчас как никто другой», — шептало сердце.

Я поставил стакан на стол, не допив. В висках стучала одна мысль: я хочу её видеть. Сейчас. Немедленно. Хочу снова услышать её голос, поймать этот взгляд, ощутить ту тонкую, почти невидимую связь, что возникла между нами.

Телефон лежал в кармане. Всего пара нажатий — и я могу написать ей. Просто спросить, добралась ли она. Или придумать какой-нибудь предлог. Но я знал: если сделаю это сегодня, завтра будет уже сложнее остановиться.

Глубоко вздохнув, я заставил себя вернуться в зал. Улыбнулся Кристине, кивнул кому-то из гостей, сделал вид, что всё в порядке. Но где-то глубоко внутри понимал: ничего уже не будет «в порядке».

Всё только начинается.

И я больше не уверен, что смогу это остановить. И от этого лавина волнения и предвкушения накрыли меня с головой.

КРИСТИНА

Я стояла у колонны, делая вид, что увлечённо болтаю с однокурсником, а сама краем глаза следила за отцом. Он снова смотрел туда, куда совсем недавно ушла Алина, попрощавшись со мной. Потом подошёл к окну и стал, видимо, наблюдать за ней, как она усаживается в такси. Его взгляд был таким… другим. Не отцовским, не гостеприимным — жадным. В нём читалось то, что я уже видела однажды. И от этого внутри всё похолодело.

Воспоминание нахлынуло внезапно, будто кто-то нажал на кнопку воспроизведения в моей памяти. Мне было восемнадцать. Я прибежала к отцу в офис — хотела сделать сюрприз, похвастаться зачётом по экономике. Без стука, но при том бесшумно, распахнула дверь его кабинета…

Картина врезалась в память навсегда: отец, склонившийся над столом, находясь между ног у блондинки — его очередная «помощница» с кукольным лицом и силиконовой грудью. Она страстно стонала, запрокидывая голову, а он вдалбливался в неё, рьяно и жадно, словно давно у него не было секса. Но когда понял, что они в кабинете находятся не одни, то резко обернулся. В его глазах тогда было то же самое выражение — хищное, голодное, лишённое всякой нежности.

Я отпрянула, но отец успел заметить меня. Его лицо на мгновение исказилось — не от стыда, а от досады, будто я испортила ему развлечение.

— Крис, подожди за дверью, — бросил он, даже не пытаясь прикрыть свою спутницу.

А она, эта Барби, только ухмыльнулась, поправила юбку и томно протянула:

— Здравствуй, милая. Ты, должно быть, Кристина?

Мне хотелось ударить её. Или расплакаться. Или и то и другое сразу. Но я просто развернулась и выбежала прочь.

Сейчас, глядя на то, как отец провожает взглядом Алину, я снова увидела этот блеск в его глазах. Тот же самый. И поняла: он не влюбился. Нет. Он просто хочет её — так же, как хотел всех тех женщин до неё. Как хотел ту блондинку на своём рабочем столе. Как хотел других, чьи имена я уже не помню, но чьи образы иногда всплывают в памяти, когда я вижу, как он смотрит на очередную «интересную» для него женщину.