Чтение онлайн

Только это странное, волнующее ощущение, что всё только начинается.

АЛИНА

Такси мчалось по ночным улицам, а я всё ещё ощущала на коже призрачное прикосновение его взгляда. Сердце, казалось, никак не могло успокоиться после короткого разговора у бара с Виктором Сергеевичем — оно билось неровно, то замирало, то пускалось вскачь при воспоминании о его словах: «У неё появилась не менее особенная подруга».

Я прижала ладони к горячим щекам. В голове крутились обрывки фраз, детали, которые раньше ускользали от внимания: как он чуть склонил голову, слушая меня, как в уголках его глаз собрались едва заметные морщинки, когда он улыбнулся…

— Всё в порядке? — спросил водитель, бросив на меня взгляд в зеркало заднего вида.

— Да, — я сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — Просто жарко. И кажется я немного перебрала с алкоголем.

Он понимающе кивнул и прибавил звук радио. Но даже бодрая мелодия не могла заглушить тот глубокий, бархатистый голос, что звучал у меня в ушах.

Когда такси остановилось у общежития, я расплатилась и вышла. Ночной воздух был прохладным, но это не остудило мои мысли. Я шла по дорожке к своему корпусу, а перед глазами снова и снова всплывал его образ: уверенная осанка, седина на висках, подчёркивающая мужественность, тёмные глаза, в которых вспыхивал неподдельный интерес.

В комнате было тихо и темно. Я включила ночник, сбросила платье и надела пижаму, смысла с лица косметику, но сон не шёл. Даже холодный душ не помог снять моего возбужденного состояния. Я легла на кровать, уставившись в потолок, и поняла, что не могу перестать думать о нём.

«Это безумие, — твердила я себе. — Он отец Кристины. Твоей подруги, поддержки, авторитета в моей жизни. Она ближе всех кто меня сейчас окружает. А ты ведёшь себя как влюблённая школьница».

Но тело помнило иначе. Дрожь в коленях, жар, разливающийся по венам, сбившееся дыхание — всё это было слишком реальным, слишком сильным, чтобы просто взять и забыть.

Я перевернулась на бок, обняла подушку и закрыла глаза. Но стоило мне расслабиться, как перед внутренним взором снова возник он: стоит рядом, смотрит на меня, а в глазах — что-то такое, от чего перехватывает дыхание.

Я ворочалась в кровати, пытаясь заставить себя уснуть, но сон так и не шёл. В голове снова и снова всплывали картины вечера: его взгляд, голос, едва заметная улыбка… Я закрыла глаза, и образ Виктора Сергеевича стал ещё ярче, будто он стоял прямо передо мной.

Дыхание участилось. По телу с оглушительной силой разливалась волна жара — не просто смущения или волнения, а чего-то гораздо более глубокого, первобытного. Я почувствовала дикое, почти пугающее желание — представить его рядом. Здесь. Сейчас.

Мысли устремились туда, куда раньше я никогда не позволяла им идти. Я представила, как его руки — сильные, уверенные — скользят по моей спине, медленно, едва ощутимо, заставляя кожу гореть от каждого прикосновения. Воображение рисовало, как его пальцы очерчивают линию плеч, спускаются к талии, задерживаются на изгибе бёдер…

Я невольно вздрогнула, когда в фантазии его ладонь легла на мою шею — не сжимая, а просто удерживая, давая почувствовать его власть и одновременно заботу. От этой мысли по позвоночнику пробежала дрожь, а дыхание стало прерывистым.

«Остановись», — шептал разум. Но тело не слушалось. Оно жаждало продолжения этих запретных образов.

Я представила, как он наклоняется ближе, как его губы касаются моей шеи — сначала легко, почти невесомо, а потом увереннее, оставляя след жара на коже. Его дыхание смешивалось с моим, а руки уже не просто гладили — они исследовали, запоминали, заявляли права на владение моим телом, которое так самозабвенно хотело продолжения ласк.

Одна рука скользнула вниз, к животу, другая — к груди. В воображении это были его руки, и от этой мысли внутри всё сжималось от острого, почти болезненного наслаждения. Я чувствовала, как учащается пульс, как каждая клеточка тела отзывается на эти фантазии, как низ живота наполняет тягучая тяжесть. Потом он стягивает с меня пижаму и склоняется над моим самым интимным местом и начинает ласкать мои складочки своим языком, периодически проникая им внутрь меня. Я стала извиваться от наслаждения. Потом он резко вошёл в меня своим мощным жезлом, отчего я вскрикиваю. Он начинает активно двигаться внутри меня, доводя меня до мощнейшего оргазма.

В этот момент из-за своей буйной фантазии я резко села в кровати, тяжело дыша. Ладони вспотели, сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон.

— Что со мной творится? — прошептала я в темноту, обхватив себя руками.

Запретные образы всё ещё стояли перед глазами, и от этого становилось стыдно. Ужасно стыдно. По моим щекам потекли слёзы. Он — отец моей лучшей подруги. Человек, который должен быть для меня неприкосновенным, почти как родственник. А я… я фантазирую о нём так, будто между нами нет ни разницы в возрасте, ни моральных границ, ни этой проклятой преграды в виде дружбы с Кристиной.

Я откинулась на подушку, пытаясь унять дрожь. Но даже закрыв глаза, я видела его взгляд — тёмный, проницательный, тот самый, что заставил меня замереть у бара. И понимала: чем сильнее я пытаюсь забыть, тем ярче он проявляется в моих мыслях.

Внутри всё противоречило друг другу: разум кричал, что это неправильно, а тело, наоборот, жаждало повторения того что я нафантазировала — и даже большего. Я закусила губу, чувствуя, как снова накатывает волна жара.

«Это просто реакция из-за того, что у меня никогда не было секса, — убеждала я себя. — Реакция на его уверенность, на то, как он умеет заставить женщину почувствовать себя особенной».

Но в глубине души я знала: это не просто восхищение. Это влечение. Сильное, пугающее, запретное. И самое страшное — я не хотела, чтобы оно пропадало.

Утром я проснулась разбитой. Еще и сообщения от подруги тоже выводили из состояния равновесия. Всю оставшуюся ночь мне снились обрывочные сны: то мы с ним танцевали под медленную музыку, то он что-то шептал мне на ухо, а я не могла разобрать слов, то его пальцы едва касались моей руки…

На паре я то и дело отвлекалась. Подруга сразу не хотела рассказывать что за срочный разговор у нас будет. И она, сидевшая рядом со мной на парах, заметила мою нервозность:

— Алинка, ты какая-то странная сегодня. Плохо спала?

Я заставила себя улыбнуться:

— Немного. Наверное, переволновалась из-за вчерашнего.

Она махнула рукой:

— Да ладно тебе! Всё же было круто. Папа, кстати, подарил мне квартиру. Представляешь? Вот это я понимаю — подарок!

Внутри что-то болезненно сжалось. Нет, я не завидовала благосостоянию своей подруги. Но этот жест — ещё одно проявление его заботы, его щедрости, его любви к дочери — почему-то отозвался в душе острой, почти физической болью.