Чтение онлайн

– Есть такое немецкое слово...
– задумчиво произнесла мисс Марпл. Ах, Боже, забыла, но...

В дверь постучали. Вошел каноник Пеннифазер:

– Ну как ваш эксперимент? Удался?

– Вполне, - ответил Дед.
– Вы знакомы с мисс Марпл?

– Да-да, - пробормотал каноник, не совсем, впрочем, уверенно.

– Я только что рассказывал мисс Марпл о том, как нам удалось установить, что вы делали в ту ночь. Вы вернулись в отель после полуночи. Поднялись наверх, открыли дверь своего номера и...

Дед замолчал.

– Вспомнила!
– воскликнула мисс Марпл.
– Вспомнила это немецкое слово. Doppelganger <Двойник (нем.).>!

Тут вскрикнул каноник Пеннифазер:

– Ну конечно же, конечно! Как я мог забыть? Вы совершенно правы! После фильма "У стен иерихонских" я вернулся сюда, открыл дверь своего номера и увидел... Это поразительно, но увидел самого себя, сидевшего на стуле лицом к двери, Doppelganger, как вы правильно заметили, милая дама! Удивительно! А затем, дайте вспомнить...

Он поднял глаза к потолку, стараясь припомнить.

– А затем, - сказал Дед, - кто-то, насмерть перепугавшись, что вы здесь, в то время как должны были бы находиться в Люцерне, кто-то ударил вас по голове.

Глава 26

Каноник Пеннифазер был усажен в такси и отвезен в Британский музей. Старший инспектор проводил мисс Марпл в холл и попросил подождать минут десять, если она не возражает. Мисс Марпл не возражала. Ей самой хотелось спокойно посидеть, поглядеть и подумать.

Отель "Бертрам". Сколько воспоминаний! Прошлое смешивалось с настоящим. Сама собой пришла на ум французская поговорка: Plus (a change, plus s'est la meme chose <Чем оно больше меняется, тем больше остается собой (фр.).>. И она тут же мысленно ее переделала: Plus c'est la meme chose, plus (a change <Чем оно больше остается собой, тем больше меняется (фр).>. Как все грустно: жаль и себя, и отель "Бертрам"... Чего, интересно знать, хочет от нее инспектор? Она чувствовала, что он вдохновлен близостью цели. Его планы вот-вот осуществятся.

А жизнь отеля текла своим чередом. Впрочем, нет, решила мисс Марпл, не совсем. Она, однако, не могла определить, в чем выражается это "не совсем". Быть может, в витающем повсюду беспокойстве?

Появился старший инспектор Дэви.

– А сейчас мы с вами посетим леди Седжвик.

– Она в отеле?

– Да. Вместе с дочерью.

Мисс Марпл поднялась, огляделась и пробормотала:

– Бедный "Бертрам"!

– Что хотите этим сказать?

– Мне кажется, вы меня поняли.

– Ну, если встать на вашу позицию, - наверное, понял.

– Всегда грустно видеть, как гибнет произведение искусства.

– Вы находите, что этот отель - произведение искусства?

– Несомненно. И вы тоже.

– Пожалуй, - согласился Дед.

– Это как если в живую изгородь попадет бузина. Уже ничего не поделаешь, надо брать заступ и выкорчевывать.

– В этом я мало смыслю. Но если сравнить с гнилью в дереве - то тут я с вами согласен.

Они поднялись на лифте и прошли в конец коридора, к двери углового номера из нескольких комнат. Старший инспектор Дэви, предварительно постучав и получив разрешение, вошел в комнату, за ним последовала мисс Марпл.

Бесс Седжвик сидела у окна на стуле с высокой спин-коп. На коленях у нее была книга, которую она не читала.

– Итак, это снова вы, инспектор!
– Ее глаза остановились на мисс Марпл и выразили легкое удивление.

– Это мисс Марпл, - пояснил Дед.
– Мисс Марпл - леди Седжвик.

– Я видела вас на днях, - сказала Бесс Седжвик, - вы были с Сединой Хейзи. Садитесь, пожалуйста.
– Она повернулась к Деду:

– Какие у вас новости о человеке, стрелявшем в Эльвиру?

– Ну, новостями это, пожалуй, не назовешь.

– Сомневаюсь, что вам вообще удастся что-то узнать.

В такой туман хищники выходят на промысел и нападают на одиноких женщин...

– Именно. А как себя чувствует ваша дочь?

– Эльвира вполне оправилась.

– Она с вами?

– Да. Я позвонила ее опекуну полковнику Ласкому.

Он страшно обрадовался, что я решила взять на себя заботу об Эльвире, - Она внезапно рассмеялась.
– Милый старик! Он давно мечтал, чтобы мать и дочь были вместе.

– Возможно, он прав, - сказал Дед.

– Ах, нет. Он не прав. В настоящий момент, да, согласна, это - самое лучшее.
– Она отвернулась к окну и сказала изменившимся голосом:

– Я слышала, что вы арестовали моего друга Ладислава Малиновского. В чем его обвиняют?

– Он не арестован, - поправил ее Дэви.
– Он просто помогает нам в нашем расследовании.

– Я послала ему моего адвоката.

– Вы сделали очень правильно, - одобрил Дед, - всем, у кого возникают недоразумения с полицией, следует иметь адвоката. Чтобы не навредить себе.

– Даже если он ни в чем не виновен?

– В этом случае адвокат, быть может, еще более необходим!

– А вы, я вижу, циник. Так что вы хотите от него узнать? Если я, конечно, вправе задать такой вопрос?

– Прежде всего, мы хотели выяснить, что он делал в тот вечер, когда убили Майкла Гормана.

Бесс Седжвик резко выпрямилась на стуле.

– Неужели вам взбрела в голову нелепая мысль, что Ладислав мог стрелять в Эльвиру? Они даже не знают друг друга!

– Мог. Его автомобиль стоял как раз за углом.

– Вздор!

– Скажите, леди Седжвик, как подействовали на вас события того вечера?

На лице ее выразилось легкое удивление.

– Естественно, я была расстроена - ведь мою дочь едва не убили. А чего, собственно, вы ожидали?

– Я не это имел в виду. Как подействовала на вас смерть Гормана?

– Мне было жаль его. Он храбрый человек.

– И это все?

– А что еще я должна, по-вашему, сказать?

– Ведь вы знали его, не так ли?

– Конечно. Он здесь работал.

– Не будем играть в прятки, леди Седжвик. Он был вашим мужем, ведь так?

Она немного помолчала, но не выказала ни волнения, ни удивления.

– А вы многое знаете, инспектор!
– Она вздохнула и откинулась на спинку стула.
– Я не видела его.., сколько же? Двадцать, нет, больше двадцати лет. И однажды выглянув из окна отеля, узнала его.

– А он узнал вас?

– Как ни удивительно, мы узнали друг друга. А вместе были всего лишь неделю. А потом нас нагнала моя семья, они дали ему денег и увезли меня домой.
– Она вздохнула.
– Я была совсем молоденькой, когда бежала с ним. Этакой дурочкой, с головой, набитой романтическими бреднями. Он казался мне героем, даже не знаю почему. Наверное, главным образом потому, что был прекрасным наездником. Он не знал, что такое страх. И был красив и забавен со своим ирландским юмором. Но это я надумала бежать с ним. Сомневаюсь, чтобы ему это могло прийти в голову! Я была сумасбродной, упрямой и к тому же страстно влюбленной.
– Она покачала головой.
– Но это продолжалось недолго. Одних суток хватило, чтобы я разочаровалась в нем. Он пил, был груб и необуздан. Когда примчались мои, и увезли меня, честное слово, я была рада. И с тех пор я не хотела ни видеть его, ни слышать о нем.