Отказаться от благодати
Шрифт:
– Ему это не понравится, – выдал Гарди очередную чушь. И как только Лив с ним живет? Если каждый день слушать его сумасшедшие бредни, свихнуться можно!
Мирослав открыл окно, и в комнату ворвался свежий воздух. Дышать определенно стало легче, даже удивительно, что никто не додумался сделать этого раньше.
Эрик удерживал дрожащего Гарди, Полина задрала ему рубашку, положила ладонь на живот. Вокруг воцарилась звенящая, напряженная тишина, лишь створка окна методично постукивала, натягивая занавеску, и Лив едва слышно шептала молитвы.
Сначала ничего не происходило. Замершие в ожидании фигуры, сосредоточенная Полина и шлейф цветочного запаха по комнате. Кен Полины был особенным – это я помнила с дня ее посвящения в скади. Проникая в кровь, он пьянил. Раскрепощал. Дарил настоящее наслаждение. А теперь, должно быть, лечил.
Не знаю, сколько прошло времени до момента, когда она шумно вздохнула. Поникли острые плечи, побледнели щеки, а пальцы начали подрагивать. Дэн заметил это первым, подошел к Эрику и тронул его за рукав.
– Ей не хватит, – сказал настойчиво. – Похоже, придется Владу еще…
Что это означало, объяснять не нужно было – все и так поняли. Видимо, Влад недостаточно поделился кеном накануне, и теперь нужно было добавить, иначе Полине не хватит, и она не справится.
Эрик молчал. Смотрел в одну точку перед собой и хмурился. Пальцы впивались в плечи ясновидца с такой силой, что, казалось, треснет ткань на рукавах. Гарди притих и мелко подрагивал, даже не пытаясь вырваться.
– Эрик! – обратился к нему Дэн уже громче.
И вновь молчание в ответ. Кто-то слева не сдержал громкий вздох.
– Эрик, она не справится, слышишь?! Решай скорей!
Полина, словно в трансе, никак не отреагировала на крик. И руку от живота ясновидца не отняла. Для таких, как она, важна цель, а не потраченные усилия. Полина готова была отдать последнее ради нас.
Мгновение – и Эрик опомнился, взглянул на Дэна. В глазах его бушевала немая ярость, и пальцы сжались сильнее, отчего Гарди поморщился и беззвучно заплакал.
– К черту! – прошипел Эрик. – Сделайте это.
Влад, конечно же, не стал мешкать. Не то, чтобы я этого ждала, просто… Рвение было очень уж заметным. А попытки скрыть торжество – нелепыми. Вообще, Влад с легкостью носит маски и часто практикует покер-фэйс. В этот раз не вышло.
Стало как-то тоскливо и на душе заскреблись те самые кошки – видимо, как и пресловутые мурашки, они тоже существуют. Не нужно было, наверное, на них смотреть. Вообще, смотреть на любимого, который занят интимными вещами с другой женщиной – себе дороже. Но любопытство пересилило тоску.
Стою и смотрю. На сомкнутые руки и переплетенные пальцы. На вмиг порозовевшие щеки Полины, которая то ли не пытается, то ли не в силах сдержать удовольствия. На довольное и в то же время настороженное лицо Влада, который старается не коситься в сторону Эрика. Я тоже не рискую смотреть на брата, оттого все сильнее проникаюсь интимностью и древностью развернувшейся сцены. И ревную – куда уж без этого. Жаль, я не умею исцелять ясновидцев. И кеном из ладоней стрелять не умею. Видений тоже нет. Провал по всем фронтам, в общем.
Остается наблюдать со стороны. Жевать губу и пытаться дышать.
Это всего лишь обмен. Они и раньше менялись. И не стоило ей завидовать, однако… завидовалось как-то само, против воли. Или же воля у меня не настолько сильна.
Героическим усилием я все же перевела взгляд на Эрика, и поняла, что мои переживания – ничто по сравнению с тем, что испытывал в тот момент мой брат. Эрик пялился на них жадно, будто впитывал каждый жест, каждую эмоцию. И в темных узких зрачках его танцевал огонь демона, живущего внутри. Он мог вырваться каждую секунду – я видела, как тяжело брату сдерживать растущее внутри безумие, пульсирующий сгусток инородной силы, которая стремится поработить.
Он был один на один со своим зверем. И никто не смог бы помочь или посочувствовать. Вождь должен уметь держать лицо. И отказываться от главного в угоду высшей цели. Цель эта замерла в недоумении, не отрывая взгляда от руки Полины, будто приклеенной к его животу. Другая ее рука тонула в ладони Влада…
Наверное, это длилось недолго, но мне показалось, прошла вечность, прежде чем они, наконец, разомкнули руки и прервали самый интимный для хищных ритуал. А я, наконец, смогла выдохнуть. Отвернуться. И наткнуться на хмурый и настороженный взгляд Богдана.
Вот только его ревности мне сейчас не хватало! Своей едва не захлебнулась, а тут он – с добавкой. Злится – по лицу видно. Злится на меня… За что?
Полина рассмеялась – громко, заливисто. Так смеются от минутного счастья дети. Это, наверное, Эрика и добило – не сам обмен, а ее реакция. Он выпустил Гарди, опустил руки и сжал кулаки.
Несколько мгновений мне казалось, он ударит Влада. Убьет, бесспорно – в гневе Эрик силу редко контролировал. Заныло слева, в районе лопатки. И в глазах потемнело, на секунду, правда. Потом очертания предметов снова стали четкими. Впрочем, лучше бы не становились – ненавижу бардак, а квартиру Богдана реанимировать было невозможно. Проще вынести на помойку вместе со стенами…
Полина прекратила смеяться, ее лицо исказила мучительная гримаса, ноги подкосились, и Эрик едва успел подхватить ее на руки. Вмиг усмирив зверя, он снова стал знакомым мне Эриком – заботливым и сильным. Усадил жену на стул и велел Робу приготовить карое – напиток, поднимающий тонус хищного. Благо, нужные травы Роберт с собой захватил и вскоре загремел посудой на кухне. Там скорее всего полная антисанитария, как бы не отравилась Полина приготовленным карое…
Богдан нашел в шкафу клетчатый плед, и Эрик укрыл им Полину по пояс.
– Смотри на меня, – велел строго, но ласково. – Не закрывай глаза, слышишь!
Не уверена, что она его слышала. Что она хоть что-то слышала в тот момент – такой отстраненной выглядела пророчица. Кто-то испуганно шепнул слово «истощение», но потом она застонала и вроде бы очнулась. Поводила мутным взглядом по комнате и находящимся там людям и снова закрыла глаза. Время тянулось резиной, воцарилось тягостной молчание, лишь Гарди тяжело дышал.
И только когда Роб принес из кухни чашку с дымящимся отваром, Лив плавно подошла к Гарди, коснулась плеча. Влад выдохнул и отвернулся от Эрика и Полины.