Чтение онлайн

Сотрудник ловким движением отправил конверт в папку и, на прощание кивнув обоим, вышел из кабинета.

Чуть дребезжа, негромко звякнул телефон.

Афонов снял трубку.

Видимо, сообщали нечто важное, поскольку он вопросов никаких не задавал, а только слушал, озабоченно хмурясь и делая в блокноте быстрые пометки.

Пока длилась беседа - если это можно было, конечно же, назвать беседой, - Невский механически принялся листать довольно тоненькое дело Куплетова, которое с самого начала покоилось здесь же, на столе.

В левом углу папки стояла размашистая надпись зеленым фломастером: "ХРАНИТЬ".

Тут были собраны и результаты экспертиз, и протоколы допросов Куплетова, и записи показаний Измайлова, Птучки, Невского, Дергуна.

В самом конце на глаза Невскому попался листок из ученической тетради в косую линейку, на котором аккуратными, почти печатными буквами был выведен стих:

"Люблю поля, люблю леса,

Люблю глядеть я в небеса.

Готов балдеть я от всего

Вплоть до безбюстья твоего!"

Внизу красовалась подпись: "Застеночное творчество Куплетова С.И.".

Фигляр, беззлобно подумал Невский, даже здесь, в такой момент - болтун и фанфарон. Неисправимый человек!

Тем временем Афонов кончил разговор, повесил трубку и теперь сидел, с выражением мучительного сомнения глядя то на телефонный аппарат, то на свои записи в блокноте, как бы гадая, с какого же боку подступиться к делу и стоит ли вообще этим делом заниматься впредь.

По крайней мере, ему явно не хотелось обсуждать услышанное только что по телефону. И он оттягивал момент.

Тут он заметил, что Невский раскрыл папку Куплетова, и мигом рассердился.

— А в чужих бумагах нечего без дела копошиться! Кто позволил?!

— Да лежала папка на столе - вот я и решил.
– смущенно отозвался Невский.
– Это же не просто так, а имеет самое прямое отношение к убийству!..

— Ну и что?!
– сварливо произнес майор. Похоже, сейчас ему годилась любая зацепка, лишь бы выплеснуть наружу скопившееся раздражение.
– Неужели не ясно: ни один документ без спросу в руки брать нельзя! Ведь мало ли, о чем там говорится!.. Тайна следствия! Как можно?!

— Собственно, я ничего и не читал из этой папки. Вот только стишата попались на глаза.

— Какие стишата? Откуда?
– Афонов с недоверием взглянул на Невского.

— Куплетов сотворил. Здесь, в камере. А листик к делу приобщили.

— Что-то я не видел. Покажите!

Майор ловко выхватил у Невского листок и впился в него глазами.

— Чушь!
– несколько секунд спустя пробормотал он.
– Не пойму. Он что, педераст?

— Кто?

— Да Куплетов ваш!

— С чего вы взяли?
– поразился Невский.

— Ну.
– чуть замешкался Афонов, - он тут про какое-то безбюстье пишет.

— Я не вижу связи.

— Так ведь бюста - у кого нет? У нас с вами. У детишек. А он, стало быть, готов балдеть. Как это надо понимать? Нормальный человек балдеет от другого.

— Да, Господи!
– всплеснул руками Невский.
– Это же - стихи! Пускай и неважнецкие, но все-таки!.. Обычная гипербола. Поэт так видит.

— Очень плохо видит, - назидательно сказал Афонов.
– Баб без бюста не бывает.

— Ну, а как же манекенщицы?

— Не бабы. Просто - вешалки. Такими любоваться невозможно. А тем более балдеть от них!.. Нет, что-то ваш Куплетов не в себе.

— А это, Анатолий Аверьянович, от чересчур большого потрясения, нашелся Невский.
– Да в кутузке в голову взбредет и не такое!.. Наш Куплетов - человек с изломанной судьбой и очень нервный. А тут вдруг стихи родились. Восторг перед жизнью и вместе с тем - смиренная готовность принять все, что она преподнесет. Он оптимист! Из текста видно. Нынче это редкость.

Трудно было уловить - смеется Невский или говорит серьезно.

— Дурь его видна!
– поморщился майор.
– Если так каждый, на кого упало подозренье, из себя поэта будет строить. Далеко пойдем! Ему безбюстье, понимаешь, подавай. А алиби должны искать другие!.. Я сразу заметил, что какой-то он... беспутный, этот ваш Куплетов.

— Да что вы заладили, в самом деле!
– вспылил Невский.
– Почему именно мой? Он - ничей! Он сам по себе.

— Вот-вот, - обиженно вздохнул майор.
– Сам по себе. Таким всегда и будет. А стишки нам вряд ли пригодятся. Может их забрать.

Похоже, Афонов наконец-то сбросил с себя то напряжение, которое заметно выводило его из равновесия. Нашел тему, подвернувшуюся кстати, - и выговорился от души. И при этом, что особо важно, дела не касался совершенно. Так сказать, умственно и эмоционально отдохнул. А еще презрительно кривился, обсуждая поэтические доблести массовика!..

— Ага, - тотчас встрепенулся Невский, - значит, папочка Куплетова вам тоже не нужна?

— Вот папочку пока не троньте!
– осадил его Афонов.
– Мало ли еще что!..

— Хм.
– насторожился Невский.
– Вновь какие-то накладки?

— В общем нет.
– уклончиво сказал майор.
– Но есть такой порядок сохранять. Ведь все под богом ходим, и не ровен час.

— Я понимаю, - согласился Невский.
– Думаю, настанет время - и даже на всякого неродившегося начнут заводить досье. Дескать, чего это он на свет не появился? Другие появляются, а этот - нет... Оч-чень подозрительно!

— Вам бы только посмеяться, - мигом поскучнел майор.

— Иногда это полезно, - заверил Невский.
– Когда сплошная каша в голове. И, кстати, вам недавно позвонили. Что-нибудь по делу?

— А без дела сюда не звонят, - пробурчал Афонов.

— Я имею в виду - по нашему делу?..

— Естественно.

— Ну, и?..

— Звонили из отдела кадров завода. Достали их все-таки!.. Чикин и Мордянский - помните?

— Припоминаю. Надеюсь, ни я, ни Куплетов к заводу касательства не имеем?

— Стопроцентную гарантию, Михаил Викторович, дать никто не может. Даже Господь Бог, - проникновенно поведал майор.
– Нет, разговор о вас не шел, успокойтесь. Но кое-что другое - раскопали. Удалось. Шустрые ребята, молодые, все им - трын-трава!