Чтение онлайн

— Господи, Нэш! — она подпрыгивает, заметив меня.

Обычно я бы встал, но сейчас физически не могу, так что просто отпиваю кофе и делаю вид, что под столом у меня всё в порядке.

— Не знал, что это ты, — говорю я. — Подумал, Уэйд вернулся.

Она зевает и прикрывает грудь коротким халатом, но уже поздно, образ, который она только что подарила мне, теперь навсегда запечатлён в моём сознании.

— У меня пока нет кофеварки, так что ты получаешь меня, а не брата.

Она встаёт на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхней полки. Я слежу за её рукой, замечаю кружку, до которой ей не достать, и наконец могу встать, подойдя к ней вплотную.

— Не достанешь, коротышка, — говорю, доставая кружку и ставя перед ней на стол.

Я почти обнимаю её в этом положении, и мне слишком нравится. Это идёт вразрез с моим самоконтролем, но я отступаю назад.

— Садись, — говорю я.

Она смотрит на меня с видом «не указывай мне, что делать». Я наклоняю голову набок.

— Раз уж ты была не одета для гостей, — добавляю я. — Я сам тебе налью кофе.

Она ещё сильнее запахивает халат. Она знает, что я прав. Чего я не говорю, так того, что у меня не было секса уже больше года, а её задница в этих шортах — просто испытание для всех моих моральных принципов.

— Ну, я не ожидала увидеть в своей кухне какого-то ковбоя по совместительству.

— Дорогуша, это кухня для всех.

— Я стараюсь снова к этому привыкнуть, — говорит она и всё-таки садится за стол.

— Всё ещё две порции сливок и ложка сахара? — спрашиваю.

— Удивлена, что ты помнишь. Да, спасибо.

Честно говоря, есть мало чего я не помню о Сиси. Я ставлю перед ней кружку «Дерби Кентукки». Прямо вижу, как Уайатт сидит за этим столом, потягивая из неё кофе в любой другой день.

— Я никогда не забуду тот день. А ты? — спрашиваю, возвращаясь на своё место.

— Как я могла забыть? — отвечает она, и я улыбаюсь.

— Помню ту весну, как будто это было вчера, — говорю, отпивая из своей чашки.

Она собирает растрёпанные волосы в подобие пучка, погружаясь в воспоминания.

— Я никогда не видела, чтобы мой папа так увлекался какой-то лошадью. Помню, как он возил вас, парней, с собой везде. Все преддерби-вечера, Арканзас, столько всего в Кинленде.

Возникает короткая пауза.

— Он никогда мне этого прямо не говорил, но я знаю… — отвечаю я, признавая то, в чем не признавался никому раньше. — Он знал. Он знал, что мне это нужно. Что-то, во что я мог бы вложить себя, чтобы отвлечься от реальности.

Сиси отпивает кофе, но ничего не говорит. Её глаза наполняются слезами, одна из них скатывается по щеке. Я автоматически тянусь и стираю капельку пальцем. Она замирает от моего прикосновения, которое я не смог сдержать.

«Будь рядом с ними, когда меня не станет. Особенно с девочками».

— Иногда жизнь просто несправедлива. Забрать его от нас так быстро — точно один из тех случаев. Он был лучшим, что вообще было в этой жизни, нам всем повезло, что он был с нами так долго, — говорю я.

И повторяю часто, но в данный момент это почему-то звучит особенно.

Сквозь слёзы на её лице появляется улыбка.

— У меня всё ещё есть моя шляпа, — смеётся она, и я улыбаюсь в ответ, вспоминая ту ужасную фиолетовую фетровую диковину.

— Ты выглядела так, будто собралась на королевскую свадьбу в этом чуде, — говорю я, хохоча.

— И я никогда в жизни не видела, чтобы вы, мальчишки, были такими нарядными. Вы выглядели так неловко весь день.

Я смеюсь ещё громче, потому что её звонкий смех заразителен, всегда таким был. Она поднимает кружку.

— Райзинг Ривер, — говорит она, глядя вниз, на гравировку с именем той старой лошади и датой — 2006 год. Год, когда моя жизнь полностью изменилась.

— Ты всё ещё навещаешь его? — спрашивает Сиси.

— Это на нём я езжу чаще всего, — честно отвечаю я.

До сих пор не верится, что он его сохранил все эти годы, но тот конь был самой большой профессиональной гордостью Уайатта, он не смог с ним расстаться.

— Эта лошадь живёт лучше нас всех, — улыбаюсь я.

— Точно, — возвращает улыбку она.

Он уже тринадцать лет живёт на пенсии как лошадь для верховой езды и, возможно, проживёт ещё десять при должном уходе. Каждый раз, когда я сажусь на него, он напоминает мне, что я могу справиться с чем угодно, и о том, на какие жертвы пошёл Уайатт Эшби ради меня. Он удержал меня на плаву, и именно благодаря ему я стал тем, кем являюсь сейчас. Чёрт, я скучаю по нему порой даже больше, чем по своим родителям.

Я отпиваю кофе и стараюсь не обращать внимания на комок в горле, пока мы с Сиси молча смотрим в окно на задний двор, каждый по-своему вспоминая её отца. Мы ничего больше не говорим, просто тихий, тёплый момент, пока мы не допиваем кофе.

— Вытри лапы, Харли, — раздаётся голос мамы Джо, входящей через парадную дверь и прерывающей наше спокойное, уютное молчание.

Она смотрит на нас обоих, проходя на кухню.

— Райзинг Ривер, папина любимая, — говорит она и целует Сиси в макушку.

Я встаю и прочищаю горло, потому что это всё слишком тяжело для меня. Мне нужен воздух. Мне нужно хоть немного отойти от вида лица Сиси. Больше всего мне нужно остановить внезапный, чёртов, нарастающий интерес или что бы это ни было, и вернуться в своё нормальное состояние. Сиси Эшби — табу. Всегда была и всегда будет. Независимо от того, как охрененно она выглядит в этих шортиках. И независимо от того, сколько всего между нами было.

Лив:«Мы празднуем».

Мне не нужно идти куда-то, чтобы отпраздновать новую работу.

Джинджер:«Кто сказал, что это из-за тебя? Я сегодня столкнулась с Коулом, и он на меня даже не нахмурился. Более того — поздоровался. Я пробиваюсь. Ещё один шаг до его наручников на моих кроватных столбиках».

Лив: «Охренеть, срочно планируй свадьбу!»