Чтение онлайн

Для меня важно точно понимать, на что я соглашаюсь.

Насколько я могу судить по его реакциям, он не желает продолжать этот брак. И если в этом новом мире мне дан шанс поступить правильно, я с радостью его использую.

У меня появилась возможность исправить ошибку прошлого.

Я слишком хорошо усвоила: насильно мил не будешь. Невозможно удержать человека слезами, угрозами или оскорблениями. Он будет рядом только по собственному желанию. В противном случае ни один из вас не обретет истинного счастья. Это горькая правда, закаленная опытом, которую я однажды уже приняла.

В прошлом, я наивно полагала, что одной моей любви достаточно. Будто вспышка безумия и ревности ослепила меня. Казалось, если он уйдет, я не смогу жить, перестану существовать, не смогу дышать. Но это было лишь заблуждением. Я выжила. А он…

Отец часто повторял, словно сея семена мудрости:

— Доченька, любовь — это великое чудо, драгоценный дар. Но чужая любовь не является залогом твоего счастья. Люби мир, люби себя, улыбайся каждому дню, как будто это твой единственный рассвет. Научись находить радость в мелочах: в солнечном лучике, пробивающемся сквозь облака, в улыбке случайного прохожего. Повторяй про себя ««Все обязательно сложится самым лучшим образом», и ты обязательно обретешь себя, свое истинное счастье. И тогда к тебе придет настоящая любовь. Не вымученная, не навязанная, а светлая и желанная, как летний ветерок.

Я всегда прислушивалась к словам отца, пропитанным теплом его сердца.

Да и сама всегда была жизнерадостной и энергичной личностью. Но, видимо, в тот миг во мне что-то надломилось, словно хрупкая ветвь под тяжестью мокрого снега. И я лишь усмехнулась в ответ на папины наставления, пытаясь скрыть боль, кромсающую меня изнутри.

Но папа не сдавался. Он навещал меня каждые выходные, как верный страж, оберегающий покой своей дочери. Несмотря на мое отчаянное сопротивление, отец настойчиво вытаскивал меня на прогулки в парк, забирал на выставки, открывая передо мной мир во все его великолепии, во всей красе.

Я снова чувствовала себя его маленькой девочкой, которую он с любовью вел к новым горизонтам, словно искусный лекарь, зашивая разорванные крылья за моей спиной.

Спустя несколько месяцев я перестала одержимо просматривать социальные сети, отслеживая, куда мой бывший муж увез мою бывшую подругу, где они теперь наслаждаются жизнью и когда запланирована их свадьба.

Нет, отпустить их было не легко. Я бы солгала, сказав, что однажды утром проснулась и вдруг обрела былую силу. Но я старалась, как могла. Как отчаянный пловец, плывущий против безжалостного течения. Боролась с собой, упрямо продвигаясь вперед, и потому мне удалось вернуться к жизни. За это я благодарна моему отцу. Без него я, возможно, многого бы так и не поняла. Так бы и осталась в плену горя, блуждая в лабиринтах собственных страданий, словно призрак, обреченный вечно тосковать по забытой любви.

Внезапная мысль об отце всколыхнула в голове догадку.

Раз я оказалась в новом мире, и мой бывший муж как две капли воды похож на нынешнего… может ли быть так, что …

— Еще утром ты грозилась предать огню мое родовое поместье, а также испепелить меня и Алдею, если она в ближайшее время не покинет мой дом, а теперь твои речи кардинально изменились. — ах, вот что я грозилась сжечь дотла, — так скажи на милость, как я могу тебе верить?

Его голос дрожал от ярости, подобно грому готовому разразиться.

Взгляд, темный и проницательный, клинком пронзал меня насквозь, стремясь вырвать из моей души малейшую фальшь. Я чувствовала себя беззащитным кроликом перед хладнокровным удавом.

Игорь всегда читал меня, как открытую книгу, без всяких усилий. Вдруг и он тоже способен на это? Грубый обман был бы слишком очевиден, как жирное пятно на белоснежной скатерти, бросающееся в глаза своей неуместностью.

— Я много размышляла, — о жизни, — и сегодня я упала. — что было правдой, только поданной под другим соусом.

— Хочешь сказать, что упала не нарочно? — ироничная усмешка, полная сарказма, скользнула по его губам.

— Зачем намеренно калечить себя? В этом нет ни малейшего смысла. К чему сознательно причинять себе вред?

Его брови, изогнувшись в немом удивлении, поползли вверх. Он смотрел на меня так, будто я несла полную бессмыслицу.

Неужели мои прежние догадки верны, и хозяйка этого тела намеренно калечила себя? Не успела я расспросить служанку…

Надо будет впредь говорить более вдумчиво, иначе я могу выдать себя с потрохами.

— Я хочу сказать, что испугалась. Наверное, после падения у меня произошла переоценка ценностей. К тому же появилось необъяснимое чувство, будто… я проснулась совсем другим человеком. И сейчас я хочу оставить в прошлом все обиды и недомолвки. Я мечтаю начать новую главу своей жизни. Потому искренне прошу прощения, если ранее сегодня угрожала что-то или кого-то предать огню…

— Если? — в его голосе прозвучал немой вопрос, полный недоверия.

Вот же! Проговорилась.

А может, так даже к лучшему? Пусть принимает меня за неразумную дурочку. Главное, чтобы позволил спокойно уехать прочь из этого дома.

— После падения я не очень хорошо помню некоторые разговоры… У меня словно провалы в памяти, — стараясь казаться смущенной и растерянной, пробормотала я, избегая его взгляда.

— А, ну конечно, — он вновь криво усмехнулся, словно издеваясь, — Проще не помнить, Ванесса. Проще вычеркнуть все твои выходки из памяти, как дурной отвратительный кошмар.

— Вы вправе мне не верить. — ну а что еще я могу сказать в свое оправдание? — Но это чистая правда. Потому позвольте мне уехать в другое поместье, а вы с Алдеей живите в этом доме долго и счастливо, как в сказке.

Фух, произнесла и выдохнула с облегчением, будто сбросила с плеч тяжелый груз.

Но мой новоиспеченный муж не спешил с ответом. Он откинулся в кресле и недоверчиво уставился на меня, словно экспериментальная крыса, неожиданно обретшая дар речи, нарушила тщательно выстроенный сценарий профессора.

— Если ты что-то замышляешь, Ванесса, знай, что тебе же будет хуже. — наконец сказал он, и его слова прозвучали как ледяной приговор, скрытый за маской спокойствия.

Ну, можно сказать, мы договорились.

Обратно в свои покои я шла без сопровождения. Страх заблудиться пропал сам собой. Как я и предполагала, во мне пробуждалась незримая связь с памятью этого тела. Словно существовал некий тайный код, который я порой могла легко расшифровать.