Чтение онлайн

Я не просто запомнила дорогу из комнаты к кабинету — в прошлой жизни построение маршрутов не было моей сильной стороной, — сейчас я ступала уверенно, точно зная, куда иду. Что-то открывалось внутреннему взору, подобно потайной двери, шуршало, будто перелистываемые страницы толстой книги чужой жизни, рассказывающей мне свою историю.

Вряд ли вся память Ванессы ограничивалась дорогой от кабинета мужа до ее покоев. Наверняка существовали способы увидеть все эти записи прошлого, но в тот момент попытки не приносили ничего кроме мучительной головной боли, сжимающей череп.

Один раз, когда я попыталась сосредоточиться, лодыжку обожгло невыносимым жаром, словно под кожей вспыхнуло адское пламя. Мне пришлось опереться о стену, а потом медленными шагами доползти до ближайшей кушетки.

Я заставила себя успокоиться. Сделала дыхательные упражнения, которым меня научил отец, и повторяя про себя: «Все хорошо, я жива и здорова. Все хорошо», — почувствовала, как боль отступает.

Обжигающий огонь в лодыжке утих, голова прояснилась, как безоблачное небо после бури. Я забеспокоилась: не исчезнет ли таинственная карта маршрута из моей памяти? Но, к счастью, она осталась на своем месте, как верный ориентир. И я почти торжествовала, вступая в свою комнату и закрывая за собой дверь.

Я чувствовала дикую усталость, проникающую в каждую клеточку моего тела, и голод. Возможно, именно поэтому мои попытки проникнуть в чужие воспоминания не увенчались успехом.

С мужем я вроде бы прояснила ситуацию. Можно было на мгновение позволить себе расслабиться. Забравшись на просторную кровать, я положила голову на мягкую, словно облако, подушку и уставилась в высокий потолок, расписанный причудливыми узорами.

Несмотря на усталость, меня распирало от любопытства. Неведомая сила тянула меня вперед. Тяготила жажда познать, как можно больше об этом новом мире, полном загадок. Но, видимо, сегодняшних открытий для моей психики было более чем достаточно.

Я почувствовала, как сон тянет меня в свои объятия, и понимала, что стоит лишь на миг прикрыть глаза, как я уже точно не смогу подняться до самого утра. Но прежде я мечтала принять освежающую ванную. Потому, собрав воедино остатки моральных и физических сил, я заставила себя подняться с кровати и направиться в ванную комнату.

Войдя в ванную, я с радостью отметила, что и отдельная ванна, и душевая кабинка похожи на земные, словно их создали по образу и подобию. Только вместо привычного крана и металлических ручек здесь были белоснежные, как мрамор, полированные камни, при легком нажатии на которые из потолка начинала струиться чистая вода.

Однако трудность заключалась в том, что в ванной комнате было темно, как в самой глубокой пещере, ведь здесь не было предусмотрено ни одного окна, через которые мог бы проникнуть хотя бы слабый луч света.

Мне не хотелось принимать душ с открытой дверью, выставляя себя на всеобщее обозрение, если бы кто-нибудь вдруг решил заглянуть в спальню, поэтому я оставила маленькую щель и кое-как справилась в этом полумраке, стараясь приспособиться к новым, непривычным условиям.

Пока я принимала душ, мои пальцы ощутили множество странных неровностей на новой коже. Пугающее предчувствие шипом немедленно вонзилось в душу, но я постаралась не поддаваться панике раньше времени. Решила не присматриваться к новому телу, отложила его изучение до тех пор, пока не выйду из ванной.

Закончив принимать душ, наспех вытерлась мягким полотенцем, нащупав его на одной из полок. Накинула на плечи длинный халат, висевший на крючке. Словно ведомая интуицией, я нашла его практически на ощупь, так как дверь каким-то образом успела захлопнуться.

Наконец, я вернулась в комнату.

Прежде чем подойти к гардеробной, с гулко бьющимся в груди сердцем и затаившимся страхом я направилась к трюмо, чье зеркало снова было предусмотрительно прикрыто белой тканью.

Хоть мне уже и довелось увидеть свое новое лицо. Но разглядеть его как следует не было возможности. Мне хотелось вновь взглянуть на эту незнакомку, которая отдаленно напоминала меня. Только у меня никогда не было шрамов, а в последние пару лет я, забросив любимые танцы, слегка прибавила в весе.

Не буду скрывать, что новое лицо меня немного напугало. Но смысла терзаться по этому поводу я не видела.

Выдохнув и переборов возникшее внутри сопротивление, я взялась за ткань, закрывающую зеркало. Пальцы сжались от напряжения. Тело будто противилось, не желая приблизить меня к неизведанному.

Тряхнув головой и набрав полную грудь воздуха, как перед прыжком в бездну, я одним резким движением сорвала ткань.

Видеть обезображенное лицо было все так же больно — и эта боль была не моей, это все еще бурлило эхо чужих эмоций, — но все же того замешательства и оцепенения, что я испытала прежде, уже не было.

Взявшись за пояс халата, я сбросила его на пол и в ужасе вскрикнула.

Мой крик, полный ужаса, не остался незамеченным среди бесчисленных комнат дома, в котором я невольно оказалась. Через пару минут Салли вихрем ворвалась в мои покои и уставилась на меня, широко распахнув глаза.

— Что случилось, госпожа? — в ее голове звучала неподдельная тревога.

В руке она держала поднос с маленьким чайничком, чашкой и круглой тарелкой с печеньем. Вокруг чайника расплывалась лужица, выдавая торопливость девушки. — Я шла в вашу комнату, чтобы принести ваш любимый чай с ирисами. Но только я немного разлила … Услышала ваш крик и со всех ног бросилась к вам. Прошу не гневайтесь… я сейчас же принесу новый чайник.

— Забудь про чайник, — перебила я ее. Дрожащими руками подняла валяющийся у моих ног халат и попыталась прикрыться. — Лучше скажи, кто это сделал со мной?

Девушка недоуменно уставилась на меня. Словно я заговорила на клингонском1, который она совершенно не знала.

— Так известно кто… — испуганно пробормотала служанка, съежившись и потупив глаза.

Неужели муж? — мелькнуло в голове.

В прошлой жизни Игорь разлюбил меня, но никогда не поднимал руку, не причинял такого зверства.

— Говори! — потребовала я, резко повернувшись к зеркалу, словно бросала вызов своему новому страшному отражению.

Голос все еще немного дрожал, но я изо всех сил старалась держать себя в руках. Пересилила ужас. И заставила себя снова взглянуть на искалеченное отражение.

Следы ожогов были разбросаны по всему телу: на внутренней стороне бедер, под левым коленом, на правом плече, два жутких кратера по обе стороны от пупка, и целая полоса, напоминающая проселочную дорогу, пролегала по всей спине. Кто-то бесчеловечно истязал это тело, и я должна была выяснить, кто был способен на такую неоправданную жестокость.

Внезапно меня пронзила острым клинком щемящая грусть. Она поднялась от ступней и выстрелила в голову, словно ядовитый цветок распустил свои отравленные лепестки.

В лодыжке вновь возникло знакомое тепло.

И я осознала, что эта тоска, как и одинокая слеза, скатившаяся по щеке, — не мои.

Мне было искренне жаль эту несчастную девушку, чью плоть терзали невидимые демоны, но острая печаль, связанная с ожогами, принадлежала не мне.

Вместе с печалью всколыхнулась и яростная злоба.