Чтение онлайн

Может быть, Сергей Павлович прав, и он действительно глуп, что отказывается от Арины? Если девушка так его любит, возможно, именно с ней ему было бы лучше всего?

Марту нужно добиваться, и, хотя она действительно впечатляющая, но вряд ли она когда-либо станет слушаться. Да, появление Марты привнесло в жизнь Алексея Яковлевича некую новизну и даже уверенность в себе, но Арина могла бы исполнить все его желания. Ах, как много у него желаний!

Арина поцеловала его первой. Он даже не понял, как это произошло, но потом в его голове не осталось ни одной мысли. Он жадно напросился на влажные губы, сжал руками тонкий стан. Руки заскользили по ее стройному телу, и уже никакие штаны не спасали от демонстрации страсти…

Странные звуки послушались на задворках сознания, но Алексей Яковлевич не желал прерываться, потому что в принципе забыл о любой опасности, которая могла ему угрожать — настолько он обезумел.

Вдруг кто-то налетел на него, резко толкнув плечо, а потом сильнейший удар в лицо обжог его жгучей болью.

Алексей Яковлевич упал на пол, застонал. Арина истошно закричала и начала рыдать. В голове Разумовского дико шумело, накатила тошнота. Алексей попытался открыть глаза и в тот же миг увидел, как в комнату стекается народ, а впереди всех стоит хмурый и страшно раздосадованный светлейший князь Яромир…

Я смотрела на Алексея, лежащего на полу, и чувствовала, как внутри бушует буря противоречий. Каким же он был жалким! И как глупо было с моей стороны хотя бы на одно мгновение допустить мысль, что у нас могло бы с ним что-то когда-то получиться…

Да, такое было, каюсь. Где-то на задворках сознания мелькало допущение: вот, если бы он изменился, если бы стал лучше, возможно, через некоторое время я бы позволила себе поверить в это. Но теперь — никогда.

Этот глупый, несдержанный кобель, который теряет голову при виде любой юбки, поднятой чуть выше дозволенного, не стоит даже одной мысли об этом. Все эти красивые жесты, внимательные взгляды, забота, которой он окружил меня в последнее время, — всё это было всего лишь ложью. Маска, за которой скрывался мелкий, слабый, ничтожный человек.

Я, в принципе, и так это знала. Даже искренне жалела его, видя в этом последствия отвратительного воспитания. Но, пожалуй, сегодня могу сказать однозначно: быть таким — это его собственный выбор. Ответственность лежит не только на его деспотичном отце. Он сам захотел стать изменщиком, недостойным доверия…

И вот сейчас он лежал здесь, на полу, перед толпой людей, выставленный на всеобщее обозрение. Выглядел он при этом отвратительно. Я сейчас не о внешности говорю. Внешность я уже и вовсе не вижу…

Перевела взгляд на Арину. Она стояла в сторонке, растрёпанная, зарёванная, и всхлипывала в ладони. Кажется, она искренне напугана. Я даже не замечаю в её поведении фальши. Она косится на вошедших и не знает, куда себя деть. Скорее всего, в ее голове метеором проносятся варианты того, как она будет оправдываться.

Вот только сумеет ли она оправдаться перед этим человеком? Под этим человеком я подразумеваю князя Яромира. Я бы и не поняла, кто это, если бы Николай не выдохнул на ухо его имя.

Этот мужчина впечатлял силой и властностью, которые излучала его аура. Он был высок и широкоплеч. Несмотря на то, что длинные волосы были абсолютно седыми, он совершенно не выглядел старым. Мужественное лицо было изрезано морщинами, но они не умаляли его воинской стати. Он выглядел как лидер, который уже не так силён, но далеко не сломлен.

Тяжёлый взгляд Яромира был устремлён на Алексея Яковлевича. Казалось, что даже воздух в комнате стал гуще, насытившись его присутствием.

Рядом с князем толпились солдаты. Позади терся кто-то из свиты, с любопытством заглядывая через чужое плечо.

Алексей Яковлевич наконец попытался подняться. Поморщился — из губы струйкой стекала кровь. Он встал на ноги и попытался поклониться князю Яромиру.

Но тот резко подошёл ближе, и его тяжёлые сапоги звучно застучали по полу. Правитель остановился в центре комнаты и бросил на Алексея крайне презрительный взгляд.

— Алексей Яковлевич Разумовский! — начал он, и я поняла, что они знакомы. Голос князя был глубоким и мощным, словно раскат грома. — Если бы глупость, распущенность и жалкое тщеславие можно было втиснуть в человеческую оболочку, они имели бы ваше лицо! — его слова били наотмашь. — Ваша неспособность сохранить честь своей семьи — не проступок, а преступление. Нынешнее непотребство — это плевок в лицо роду и титулу Разумовских. Вы жалкий бабник! Опозорили честь своей семьи. И сделали это где? В моём дворце!!!

Кажется, последний аргумент был самым возмутительным в глазах князя.

Алексей побледнел, громко сглотнул и сжал губы.

Наконец он собрался с мыслями, поднял голову повыше и попытался что-то сказать:

— Светлейший князь, я…

— Не смейте перебивать меня! — зарычал Яромир, крепко сжимая кулаки. — Вы недостойны даже рта раскрыть в моём присутствии, а также в присутствии вашей законной супруги!

Затем князь обернулся к Арине.

— А вы… такая юная, а уже такая распутная женщина! — Девушка отшатнулась от его колючего взгляда, едва удержавшись на ногах. — Ваша фамилия отныне будет ассоциироваться с этим грязным делом! Вы не только обольстили мужчину, но и предали собственную сестру!

После этих жестких слов Яромир медленно повернулся ко мне. Я не отвела взгляд, стараясь сохранять спокойствие. Меня искренне удивляло негодование Яромира, ведь никто не просил его защищать жену простого аристократа. Видимо, он был человеком особенного склада ума…

— Госпожа Разумовская, мне очень жаль, что подобное безобразие произошло в моём дворце, — произнёс он, приложив руку к груди, словно показывая искренность своих слов. — Если вы хотите развестись, я сам подпишу все бумаги вместо вашего мужа. Это будет моё личное распоряжение!

Его слова прозвучали так неожиданно, что вокруг воцарилась звенящая тишина. Я оглядела окружающих. Алексей страшно помрачнел. Арина застыла. Остальные даже затаили дыхание, глядя на меня в ожидании решения.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как в груди закипает непреклонная решимость.

— Хочу! — твёрдо и отчётливо произнесла я, чтобы услышал каждый в этой комнате. — Я хочу развестись.

Это был приговор. Приговор для моего супружества с Алексеем Яковлевичем. Он бросил на меня взгляд, полный ужаса и мольбы. Арина посмотрела с лютой ненавистью, хотя, казалось бы, ей же должно быть хорошо — место освободилось. Но, видимо, после такого позора эта перспектива уже не так радовала её.