Чтение онлайн

– Да что у меня склад, что ли?!
– взмолился Павло.

– Не плачь, скоро миллионером станешь, - утешил его Шуряк.

– Про фляжки забыли, - недовольно буркнул Павло, забирая список.

Через сорок минут все вещи были собраны и загружены в шуряковский лимузин. Сам Шуряк сел за руль, Павло разлегся на третьем сидении и, положив под голову рюкзак, сразу захрапел, а Федор устроился на среднем сидении. Ехали молча: Шуряк все внимание сосредоточил на дороге, потому что гнал под сотню в час при пасмурной погоде, а Федору просто не хотелось говорить - он смотрел на плывущие вдоль широкой автострады невозделанные поля с пестрыми луговыми цветами, отчаянно пытавшимися развеселить хмурый день, и размышлял над неожиданным поворотом в своей судьбе.

И действительно, еще вчера он спокойно ехал в привычном вагоне родного московского метро, ругая про себя напоминающий застойное болото мир, в котором не происходит ничего значительного, из-за чего стоило бы жить, а сегодня - летит в насквозь продуваемом шестидверно-бездверном лимузине на какой-то странный остров в компании едва знакомых людей, чтобы ловить там неизвестную собаку, по которой скучает неведомая старуха. И нет в его теперешней жизни ничего общего с прежней, кроме собственного имении и фамилии... разве только "барабашки" созвучны с "шарошками". "Барабашки... чушь какая-то! Просто мы едем в Подмосковье за грибами", - попытался вообразить себе Федор для самоуспокоения.

– Вот он!
– прорезался сквозь гул ветра крик Шуряка.

– Кто?
– не понял Федор.

– Чудо-остров, - усмехнулся Шуряк.

Федор выглянул в левый дверной проем и увидел, что автострада проходит теперь по склону холма: внизу мелькало шпалами железнодорожное полотно, а еще ниже степенно несла свои непроницаемо-темные воды широкая река, на противоположной стороне которой можно было различить размытые туманной дымкой зеленые очертания покрытых лесом высоких берегов.

– Погодка - что надо!
– показал Шуряк через плечо оттопыренный большой палец правой руки.
– В туман закутаемся и порядок!

– А это тот самый мост?

– Как видишь! Они промчались мимо ажурного моста, железные опоры которого были выкрашены в голубой цвет. Въезд на мост преграждался несколькими рядами высоких спиралей колючей проволоки, перед которыми неспешно прохаживался солдат с автоматом за спиной.

– Приехали, - остановил Шуряк машину минуты через три, буди нашего суслика!

Федор перегнулся через спинку сидения и растолкал Павло.

– В чем дело?
– хмуро спросил Павло, не узнавая спросонья Федора.

– Дело в шляпе, шляпа на папе, а папа в Гестапо, - выдал Шуряк.

– А, это ты...
– очухался Павло.

– Детсадовский фольклор, - пояснил Шуряк.
– Вы двое пока спускайтесь к воде и лодку готовьте, а я машину отгоню подальше на всякий случай, чтоб не маячила.

"Вы двое" нагрузились рюкзаками, спрыгнули с бетонного бордюра на железнодорожное полотно, перешагнули через рельсы и спустились по крутому каменистому откосу к реке. Павло достал из рюкзака ножной насос и принялся накачивать лодку, а Федор стал от нечего делать швырять в воду под острым углом плоские камешки, чтобы подпрыгивали... раз-два-плюх... раз-два-плюх... раз-два-три-четыре-плюх... Сверху раздался резкий вой. Федор поднял голову: по насыпи мчался, поднимая в воздух пыль с мусором, длинный пассажирский поезд с серебрящимися боками... Федору вдруг жгуче захотелось оказаться в этом поезде, чтобы сидеть в уютном купе у окна и с безучастным интересом наблюдать, как внизу у реки копошатся возле резиновой лодки два чудака.

– Слышь, Федор, - вернул его к реальности Павло, - иди покачай, а я облегчусь пока, чтобы наша шхуна ниже ватерлинии не опустилась.

Павло удалился в кусты, с треском продираясь сквозь ветки, а Федор стал качать, вздыхая: вся эта затея с походом на Барабашкин все больше казалась ему дурацкой. По откосу зашуршали камешки: спускался Шуряк.

– А где боцман?
– спросил он.

– Волной смыло, - невесело пошутил Федор.

– Соскучились?
– появился застегивающий на ходу брючный ремень Павло.
– Хорош, - помял он ладонью округлый борт лодки, - а то лопнет.

– Паша, а тряпок ты не взял, случайно?
– спросил Шуряк.

– Только то, что на мне, Сашок. А зачем тебе?

– Весла обмотать надо, чтоб не плескались, а то я слышал, будто здесь берега акустическими локаторами нашпигованы. Может, и брехня это, но все же... Ладно, последнюю рубашку с себя снимаю, - Шуряк стянул с себя рубашку и одел джинсовую куртку на голый торс.
– Рвите, барбосы!
– бросил он рубашку в лодку.

Наконец, все было готово: лодка накачана, весла обвязаны, вещи погружены. Федор сел на нос, Павло - на весла, а Шуряк на корму, чтобы задавать направление. Отчалили.

– Слышите?
– спросил Шуряк, когда они проплыли метров пятьдесят.

– Вроде, гудит что-то, - Павло по-собачьи наклонил голову вбок, выставляя вверх ухо.

Федор тоже прислушался: со стороны острова доносился низкий гул, какой обычно можно услышать, проходя мимо крупного завода.

– Они?
– коротко спросил Павло.

– Ты бинокль взял?
– спросил Шуряк вместо ответа.

– А ты заказывал?

– Самому думать надо!
– огорченно сказал Шуряк.

– Возьми в вещмешке, - сказал Павло, выдержав паузу.

– Умничка!
– потрепал Шуряк Павло за толстую щеку, пользуясь тем, что у того заняты руки.

– Сейчас как глушану веслом!
– обиделся Павло.

– Спокойно, Пашуля, вижу землю!
– закричал Шуряк, не отрывая глаз от бинокля.
– Право руля! Так держать! Полный вперед!
– вошел он в азарт.

– Слышишь, кэп, вроде девушки смеются, - навострил уши Федор.

– Конечно, девушки, мы же к пляжу приближаемся, - спокойно ответил Шуряк.
– Прямо по курсу - купающиеся барабарышни!

– Иди ты!
– вывернул голову Павло.

– Капитан шутит, - успокоил его Шуряк.

Федор повернулся лицом к острову: они и правда приближались к пустынному песчаному пляжу, и чем ближе они к нему подплывали, тем отчетливее слышался смех, здоровый смех резвящихся на берегу молодых длинноногих дев... однако, дев-то и не было видно. До берега оставалось метров двадцать, когда вдруг совсем рядом раздался шум воды, громкий глубокий вдох и сильный всплеск... Павло, Шуряк и Федор одновременно вздрогнули: всем троим показалось, что за черный надувной борт лодки с резиновым скрипом ухватилась тонкая женская рука. Возле самой кормы зазвенел рассыпчатый девичий смех, подхваченный с берега многоголосым эхом. И снова всплеск, теперь уже тихий... будто какая-то купальщица вынырнула и опять нырнула.

– Что, баб испугались?!
– спросил первым опомнившийся Шуряк, но спросил не весело, как обычно, а как-то настороженно.

– Да с бабой я бы сладил, - сказал Павло не своим, тонким голосом, - а тут даже не видишь, за что хватать!

– Надо представить, что мы слушаем радиопостановку, - не очень уверенно предложил Федор.

– Ага, "Пионерскую зорьку"!
– хохотнул пришедший в себя Шуряк.

Встреченные радостными визгами невидимых красавиц, они причалили к берегу.