Чтение онлайн

– Вообще-то я тут временно...
– нерешительно проговорил Федор.

– Чего?
– улыбнулся Павло.

– Кома у меня, - вздохнул Федор.
– Есть надежда, что очухаюсь.

– Временщик, значит, - ухмыльнулся Шуряк.
– Ну-ну... а шмотки на тебе из ГУМа или из ЦУМа?

– Причем здесь шмотки?
– не понял Федор.

– А притом, что пока ты за них не расплатишься, тебя отсюда не выпустят, будь уверен!

– Мне и за гостиницу еще платить, - признался Федор.

– То-то!
– победно сказал Шуряк.

– Слушай, Сашок, - Павло поскреб ногтем с траурной полоской седую щетину на щеке, - а ведь зона там запретная, на Барабашкине на твоем. Что нам за вход на эту запретку светит?

– Светит пятерка с отбывкой в армии, - прямо сказал Шуряк.

– Пять лет?
– переспросил Федор.

– Не дрейфь, земляк! Здесь пять лет оттрубить - что пятнадцать суток в Союзе отсидеть, другой масштаб времени. Все равно тебя за долги на столько же упекут, а так отслужишь свое и чистым выйдешь.

– Так ты говоришь, в армию отправят?
– еще раз переспросил Федор для верности.

– Ну да, здесь всех вместо тюряги в солдаты забривают, если ты, конечно, не особо опасный. Служить-то ни за какие деньги никто не хочет! Да ты не бзди, войны сейчас нет и не предвидится, так что через пару годиков "стариком" станешь забьешь на службу большой и толстый...

– Погоди, Шуряк, не балаболь!
– перебил его Павло.
– У меня сомнения имеются. Я ведь давно в "завязке", ты знаешь. Дом купил, теперь вот Любашку дожидаюсь, а меня, понимаешь, под ружье и "хазу" конфискуют.

– Не волнуйся, Паша, не отдадут твою хибару под дворец пионеров - ты ж не воровать идешь, ущерба не нанесешь никому. Так что внесешь еще в эти хоромы свою старуху под белы рученьки...

– Ладно, давай половину, - прохрипел Павло.

– Половину, Павлик, я себе беру, ласково проговорил Шуряк, - а вы с Федей остальное делите, как знаете.

– Ты сколько хочешь?
– спросил Павло Федора.

– Сколько дашь, - пожал плечами Федор.

– Парень ты хороший, зема, по всему видать, - положил Павло руку Федору на плечо, - но больше тысячи я тебе не дам. Ты временный, сам говоришь, а мне еще за дом расплачиваться.

– А тысяча - это много или мало?
– спросил Федор.
– Я ведь не знаю, какие тут цены.

– Тысяча - это много, Федор, - округлил глаза Павло. Рассчитаешься и за тряпки, и за гостиницу, и еще на курорт с девочкой съездишь.

– Тогда согласен, - сказал не привыкший торговаться Федор.

– Тройное рукопожатие!
– продирижировал Шуряк, протягивая над столом правую руку ладонью вверх.
– Смотри, бутыль не завали!

Федор положил свою ладонь на ладонь Шуряка, Павло накрыл сверху, и все трое дружно сжали и потрясли.

– Заседание продолжается, - разлил Павло.

– За успех нашего предприятия!
– поднялся Шуряк.

Встали. Стукнулись кружками. Выпили.

– А ты как в кому-то угодил, Федя?
– спросил повеселевший Павло.

– Да... хрен его знает, сам не понял, - ответил Федор, пережевывая яблоко.
– Пришел с работы, врубил "ящик", а там какой-то мужик с бородой сидит, хитовые песни заводит. Я заказал свою любимую ради смеха - он завел... а потом ролики рекламные пустил, подкалывать начал: давай к нам в ад, говорит...

– А ты бы по рогам!
– возмутился Павло.

– Меня там не было, - встрял Шуряк, - я б его голым в Африку пустил!

– Да помолчи ты, - цыкнул на него Павло, - дай рассказать человеку! Рассказывай, Федя...

– Ну, спрашивает, короче, летать хочешь?
– продолжил Федор.
– Мне интересно, в натуре, стало, давай, говорю...

– Полный улет!
– захохотал Шуряк.

– Ну и?..
– с интересом спросил Павло.

– Ну и вылетел я из окна... В общем, ничего интересного.

– Вот летят они, летя-ят и нигде не встречают прегра-ад, пропел Шуряк сквозь зубы, прикуривая.
– Летите, голуби! А я вот слышал позавчера в кабаке от одного бича, будто начали нелегальные эксперименты проводить по выходу на Землю через телесеть. До сих пор как было? Там кто-нибудь пернет, а у нас потолок обвалится. А теперь хотят, чтобы и наоборот тоже получалось. "Обратная связь" называется.

– Вот, во-о-от!
– покачнулся Федор, у которого слегка закружилась голова.
– Он так и сказал: "Экспримент", - говорит.

– По рогам за такие "спирименты"!
– возмутился Павло. Шуряк, а ты чего такой трезвый? Мы уже лыка не вяжем... Наливай давай! Будем!

Выпили.

– Слухай, Федя!
– опять пристал Павло.
– А что там в Союзе теперь?

– Ускоряемся, Паша, - без обиняков ответил Федор.

– В какую сторону?

– А каждый в свою и все в разные. В очередной раз пьянству бой объявили, а так все по-старому пока, все так же скучно...

– Да ты не горюй, Федя, - сказал Шуряк, - притормози здесь, отдохни. Сходим вот на Барабашку, развеемся, развлечемся... Хотя, барабашки - они мирные, только шумят и никого не трогают... физич-ски... Главное - внимания на них не обращать: шумят, ну и пусть себе!

– А если уши заткнуть?

– Не, не помогает: они просто громче кричать начинают.

– Откуда они взялись-то, бумбарашки эти?
– возмутился Павло.

– Откуда взялись?
– переспросил Шуряк.
– Мне один умный мужик так сказал: должно быть, говорит, на Земле в какой-нибудь стране официальную цензуру отменили. У них свободой печати аукнулось, а у нас барабашками откликнулось.

– Сашко, а ты чиво такой тверезый!
– возмутился Павло. Давай за собачек наливай!

– Ох, мы счас насобачимся в сиську пьяными!
– разлил Шуряк.

Вылили.

– Так вот, вернемся к нашим баран-барабашкам...
– продолжил Шуряк.

– Да я их пошлю на три веселых буквы - и все дела! возмутился Павло.

– Нет, Павлуша!
– закричал Шуряк.
– Разговаривать с ними категорически запрещается! Ка! те! го! ри! че! ски!!!

– А я и не буду разговаривать - пошлю, и все дела! У меня разговор короткий!

– Нельзя, Паша, - замотал головой Шуряк.
– Низ-зя!

– Ладно, - стукнул ладонью по столу Павло.
– А ты скажи: Макарку брать будем? А?!