Озимандия
Шрифт:
— Странно…
— Еще бы, — съязвила она, — двум, совершенно психически уравновешенным кретинам, мерещится одно и то же, после чего…начинают гибнуть люди. Два психа нашли общий знаменатель, теперь можно и расслабиться…
— Постой, — перебил её Коршун, — давай-ка все с самого начала, где и когда ты родилась и когда в первый раз спустилась в метро?
Рита улыбнулась.
— Нет уж, рассказывай сначала ты, а я буду отсеивать похожие сюжеты.
— Хорошо, — Коршун не стал спорить, — давай начнем с меня…
Следующие полчаса ушли на вспоминание и уточнение всех тех случившихся с ними случайностей, которые и привели их в это обиталище клопов и тараканов. Сделанный после всего здесь рассказанного и услышанного вывод, был один… Сошлись на том, что все, крути не крути, началось именно с МЕТРО. Он спустился вниз, она спустилась вниз… И сразу же после этого, как с ним так и вокруг них, стали твориться странные вещи.
— А мне не сообщили, что кроме моей сестры погибло еще четыре девушки, — вспомнила Рита.
— Государство их взяло сразу же под свою защиту, — сообщил он ей секретную информацию. — Теперь им больше ничего не грозит.
— Действительно…
«Устанавливайте в своих подъездах камеры видеонаблюдения, — это в их разговор снова вмешалась реклама с телевизора. — За совсем умеренную цену мы вам обеспечим прекрасную жизнь и спокойную старость». Дальше шел ролик, где была показана сама камера, размером меньше сложенного из трех пальцев кукиша и разбитое на четыре картинки изображение на мониторе: двор, подъезд, лестница, площадка перед самой дверью, ну и, конечно, туповатая, искаженная оптикой рожа бандита, заглядывающая через глазок прямо в вашу душу.
— Весь мир как на ладони, — проговорил Коршун и задумался.
— Они хотят следить за нами везде, — добавила Рита.
— Что? — очнулся он.
— Хотят, чтобы весь мир был просвечиваемым, вот что! — психанула она и снова потянулась за сигаретой.
— Кто это, они?
— Да ладно, — Рита вскочила с кресла и нервно заходила по комнате, — они и всё… По телевизору премьер есть, а в жизни его нет. Кто хоть раз видел всех этих телегероев в лицо, ты видел, я видела, кто видел? А ведь они живут все рядом с нами и даже в одном городе. Каждый день их ухитряются показывать по телеку, то они здесь, то они там, то в теннис играют, то в… Американский Президент встретился с русским… Где встретился то, не в телевизоре ли? Мне двадцать лет, моему отцу пятьдесят, он их тоже не видел. Раньше их хоть на мавзолее показывали, а теперь только дороги перегораживают, что бы все знали и не забывали, что они существуют. А на самом деле их никого нет, и кто нами рулит, неизвестно!
— Ты просто устала, — не согласился Коршун.
— Конечно, устала, как же… А ты позвони в свой кинотеатр, да узнай, какое там сегодня кино идет, а вчера какое крутили? Твоей Озимандией там и не пахнет, вот так-то…
— Чего? — не поверил он.
— А то! — Рита так взвинтилась, что еще чуть и штопор в окно ей был обеспечен. — Я там работаю, вот что! Подрабатываю на каникулах, попкорном приторговываю… А вчера должна была ехать на природу, но сорвалось, да и Лика не поехала, вот я и подменила сменщицу, той к гинекологу приперло… Так вот, сообщаю тебе, что там идут «Люди в черном два», это раз, а как ты там оказался и какой ты там фильм смотрел, только тебе, наверное, и известно, это два! Неудивительно, что ты ничего не помнишь, как, вообще, можно помнить то, чего никогда не было… Вот черт, — она схватила пульт и нажала на кнопку. — Я, кажется, твою кассету стерла?
— Это копия, не расстраивайся, — Коршун лишь усмехнулся. — Оригинал, я думаю, давно уже у её отца, так что ценности она уже никакой не представляет, тем более, что ты уже её видела…
Рита перемотала пленку и снова включила. Чуда не случилось, пленка действительно была стерта. Вместо Лики с её парнем теперь на ней были намотаны последние, только что просмотренные ими, новости.
— На запись нажала…
— Проехали.
— А они теперь где?
— Если верить тому, что ты видела, то прошлой ночью они были еще в метро…
— Они что…запараллелились?
— Не знаю.
— Я знаю, — вмешалась в разговор вторая женщина, та самая, свалившаяся на Коршуна из-за угла блондинка, до этого просто спокойно лежавшая на продавленном диване и прикидывавшая, что же ей, собственно, теперь делать дальше…
— А ты то это откуда знаешь, — удивился он, — тоже попкорном приторговывала?
— Хуже, — блондинка улыбнулась. — Я…
Договорить она не успела. В дверь позвонили и сразу же раздались требовательные стуки. Дверь долго не сопротивлялась, слетела с петель при первом же ударе…
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ. ЭПИЗОД ПЕРВЫЙ
Эпизод I
Лорман попробовал пошевелиться. С трудом, но это у него получилось. Сначала одна рука, потом вторая… Глубокий вдох, выдох… Выдохнул и прислушался, еще раз глубоко вдохнул и снова…выдохнул. Боли не было… Стал шевелить ногами, осторожно, начиная с пальцев. Здесь тоже все было нормально и это
уже радовало, появилась надежда…
Он знал, что его привалило, сознание он не терял. Он не знал, сможет ли выбраться? Обнадеживало лишь то, что он оказался целым и даже не приглушенным. Появлялся реальный шанс еще немного побороться за свою жизнь. Плиту, конечно, накрывшую его, он приподнять бы не смог, но вот прорыть какой ходик подземный в образовавшемся завале он бы попробовал. Хватило бы воздуха, а сил и терпения у него хватит. Парень перевернулся на живот и попробовал встать на четвереньки, получилось… Уже хорошо, значит места хватало. Плохо было то, что фонарик приказал долго жить, вот это, действительно, было плохо… Без света под землей даже профессиональные шахтеры работать не могли, что уж про него говорить было, если он дома без включенного ночника даже спать не ложился, кошмарики начинали мерещиться… Правда, когда это было, но ведь было же…
Только мама выключала свет и сразу же начинали выползать… Особенно был страшен медведь, такой весь большой и черный, тихо сидящий в углу и не сводящий с него глаз… Большой и черный, и тихо сидящий, но от этого еще более страшный… От страха мальчик зарывался в подушку носом и начинал плакать. Потом приходила мама, включала свет и медведь куда то пропадал, скорее всего, куда-то прятался, но сколько мальчик потом его не искал, ни разу так и не нашел.
Приходила мама, включала свет и… «Сегодня мама не придет, — Лорман стал осторожно ощупывать руками окружающее его пространство. — Сегодня мальчик будет спать без света…» Свободного места было много и даже очень, с гробом нечего и сравнивать, здесь даже можно было сидеть, правда, сгорбившись. «Склепик в миниатюре, — мрачно усмехнулся он. — Покойнику бы понравилось, мне… не очень. Будем думать, что Винни-Пух решил здесь больше не задерживаться, тем более, что кролик все равно не приходит. А все-таки я его достал, этого кролика, — прохрипел он и закашлялся, подавившись висячей в воздухе пылью. — Смотри мне, какой прием здесь устроил, столько в интерьер бабок вбухал, а сам не показывается, скромняга…Эй, мудак, — позвал его Лорман, — ты где варенье спрятал? Так в приличном обществе гостей не встречают… Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! То здесь сто грамм, то там сто грамм, на то оно и утро… Слышишь меня?»
Кролик не слышал. За все издевательства, перенесенные им от этого наглого медвежонка в той, мультипликационной, жизни, он, похоже, решил отыграться в этой… Этот скромняга даже свет бедному медвежонку выключил, что бы только все было по справедливости, по честному…
— Ну и черт с тобой, пошел ты… — выругался он, обращаясь в темноте к своему невидимому оппоненту. Хорошо, что был один, и никто, кроме его самого, его и не слышал, а стены… Стены здесь и так обвалились, так что, все что ни делалось в этом мире, все делалось к лучшему… Как оказывается, блин.
Три часа работы, четыре… Содранные пальцы, сломанные ногти, пока еще приличный осколок бетона подвернулся, приспособленный им под лопату. Работа сразу же стала продвигаться значительно быстрее. За последний час он прорыл нору такую же, как за первые три. Появилась новая проблема, куда девать мусор? Склепик уже был заполнен, оставалось только сыпать дальше, заваливая за собой прорытое, и фильтровать пыль через легкие. Говорят, что если очень долго сидеть в темноте без света, то, в конце концов, можно и прозреть. Нашему шахтеру в этом смысле не повезло. Сколько он в темноту не всматривался, так ни хрена ничего и не увидел… А потом еще и легкие фильтровать стали отказываться и мысли дурные стали в голову лезть, что он роет не вверх, а вниз и что… сколько не рой, до Америки, все равно не дороешь. А потом он вдруг понял, что у него и силы уже кончились, и надежда вся куда- то улетучилась, и что, вообще, лучше бы его придавило сразу…