Падая, словно звёзды
Шрифт:
Я больше так не могу. Это убивает меня.
Я рассказываю Джей-Джей все: о моем свидании с Заком, о нашем поцелуе и о том, как все это разбилось вдребезги.
– Своим походом в гостиничный номер Риггса я еще не опустилась на самое дно, но оттуда уже можно было его разглядеть, – говорю я ей со слезами на глазах. – Все могло обернуться катастрофически плохо. Опасно. Но, похоже, я ничего не могла с собой поделать. Потому что Зак поцеловал меня и…
– Он действительно тебе нравится, – мягко заканчивает Джей-Джей. – И ты напугана.
– Я не знаю, что со мной не так.
– Тебе нужна помощь, – ласково говорит она. – Ты десять лет жила в сильнейшем стрессе из-за горя. И проделала действительно большую работу, учитывая все обстоятельства. Но за всем этим кроется что-то более глубокое, я права? Нечто, что мешает тебе жить своей жизнью, здесь и сейчас, а не быть привязанной к прошлому. – Она склоняет голову набок. – Ты все еще любишь Джоша?
– Нет. Да. То есть часть меня всегда будет его любить. Но… – Я тяжело вздыхаю. – Но в основном я просто чувствую ответственность. Я во всем виновата.
– Виновата… каким образом?
Я больше ничего не могу сказать. И так уже сказала достаточно. Стыд грозит сожрать меня заживо.
Джей-Джей понимает мое молчание и откидывается на спинку дивана.
– О, милая. Нет. Это была не твоя вина. Так вот с чем ты все это время боролась? Думаешь, что имеешь к этому какое-то отношение? Малышка, нет…
– Я действительно имею к этому отношение, – говорю я ей, а затем машу рукой, когда она хочет возразить. – Ты не сможешь убедить меня в обратном, Джей-Джей. Тебя там не было. Ты не видела… – Я с трудом сглатываю и перевожу дыхание. – Что есть, то есть. Я не могу изменить случившегося. Остается с этим жить.
Она смотрит на меня с болезненным состраданием.
– Ладно, что ж, кто-нибудь другой, профессионал, сможет тебе объяснить, как с таким справиться. Чтобы ты действительно могла жить. Ты это заслуживаешь. – Она роется в поисках своего телефона. – Мама моей подруги замечательный психотерапевт. Знаю, я уже миллион раз о ней говорила. Ее услуги стоят недешево, но это потому, что она самая лучшая. Могу я дать тебе ее номер?
При других обстоятельствах я бы сопротивлялась, но идеальный поцелуй Зака глубоко запал мне в душу. Я все испортила между нами, но его прикосновения пробудили ту часть меня, которая хотела исцелиться. Не знаю, как это сделать, не снимая с себя вины за Джоша. Это кажется невозможным, трусостью. Но вдруг есть какая-то золотая середина? Все лучше, чем оказаться в очередном обшарпанном гостиничном номере. В следующий раз я, возможно, не так быстро доберусь до двери.
– Ладно.
Не теряя времени, Джей-Джей отправляет мне сообщение с номером, затем отбрасывает телефон в сторону и обнимает меня.
– Ты заслуживаешь все самое лучшее.
– Спасибо, Джесс, – отзываюсь я и крепко обнимаю ее.
– Ты мне не веришь, – отвечает она. – Но когда-нибудь изменишь свое мнение.
Джей-Джей уезжает через несколько часов. Номер терапевта ждет в телефоне. Я испытываю огромную благодарность за то, что моя лучшая подруга не отказалась от меня, даже когда я сама была готова сдаться. Но уже почти восемь вечера; кабинет психотерапевта наверняка закрыт, однако мне необязательно ждать до утра, чтобы начать исправляться.
Я достаю свой телефон и копаюсь в сообщениях. Пальцы замирают, когда перед глазами всплывает выражение лица Зака тогда, в коридоре отеля. Часть меня подавлена тем, как я, должно быть, выглядела, а часть потрясена от осознания, что, возможно, на Зака наш поцелуй оказал такое же сильное влияние, как и на меня. Что для него он тоже что-то значил. Я начинаю печатать.
Роуэн. Привет. Не хочу тебя беспокоить и прекрасно пойму, если ты больше не желаешь со мной общаться, но хотела сказать, что мне очень жаль.
Я задерживаю дыхание и нажимаю «Отправить», наполовину ожидая увидеть сообщение об ошибке доставки, потому что Зак меня заблокировал. Но сердце подпрыгивает, когда появляются бегущие точки.
Зак. Тебе не за что извиняться. Это я, идиот, бежал. Ох, Аляска. Кажется, это было целую вечность назад, да?
Странный ответ, но ничего страшного.
Роуэн. Да, так и есть. Но я все равно хочу объясниться, если ты готов меня выслушать.
Зак. Объясниться? Тебе нужно что-то объяснять?
Я прикусываю губу.
Роуэн. Ты в порядке?
Зак. Все Отлично. Лучше не бывает. Взял небольшой отпуск.
Далее следуют три эмодзи с бокалом мартини.
Он пьян. Это объясняет его сообщения, но внутри зарождается беспокойство. Мне это не нравится.
Роуэн. Где ты?
Зак. В шато мормонов.
Роуэн. Могу я приехать с тобой увидеться? Лучше поговорить лично.
Долгое время ответа нет. Тридцать секунд, хотя мне кажется, что прошли часы. Наконец Зак отвечает, и у меня сжимается сердце.
Зак. Это было бы здорово, Роуэн, правда. Но я не в лучшем состоянии.
Роуэн. Я не против. Но на дорогу мне потребуется около часа.
Зак. Я никуда не денусь. Предупрежу ресепшен. Спросишь Майкла Салливана.
От меня не ускользает отсылка к главному герою фильма «Проклятый путь», и от этого мне не становится легче. Я бросаюсь обуваться и хватаю свою сумку и ключи.
Роуэн. Еду.
Когда я добираюсь до отеля, уже почти десять вечера. «Шато Мармон» возвышается над бульваром Сансет, как небольшой замок, соответствуя своему названию. Внутри все оформлено в испанском стиле: белые стены, открытые деревянные балки, арки и огромные кованые канделябры, нависающие над роскошной мебелью в вестибюле. У стойки регистрации, спрятанной в сводчатой нише, я говорю клерку, с кем хочу встретиться. Из предосторожности я надела черные леггинсы и черную толстовку с капюшоном, который при необходимости можно будет надеть. Но в вестибюле пусто и тихо.
Администратор вызывает посыльного, который провожает меня по освещенным дорожкам к бунгало, где остановился «Майкл Салливан». Маленький домик спрятан среди высоких деревьев и зелени. Он напоминает мне о моем домике. Убежище.
Я стучу в дверь.
– Это я.
– Заходи.
Я ныряю в старое бунгало с желтыми стенами и полированными деревянными полами. Оно в два раза больше моей студии, но отнюдь не выглядит роскошным; я практически ощущаю его историю и возраст еще до того, как замечаю старые светильники и мебель. Закари растянулся на диване в гостиной, перед ним на овальном кофейном столике из стекла и дерева стоит бутылка «Макаллана». Комнату освещают всего две лампы по бокам от дивана.