Чтение онлайн

Сарказм звучит крайне похожим на правду даже для моих собственных ушей. Я с минуту стою в огромной прихожей, и пустота дома давит на меня. События последних нескольких дней – в частности, вечер вручения – острыми когтями впиваются в подсознание.

Я подношу телефон к уху.

– Эндрю. Можем встретиться с тобой в офисе? Я возвращаюсь к работе.

– Привет! Конечно, босс. Но у тебя же осталась еще пара дней твоего добровольного затворничества.

– Больше не нужно. Слишком много дел… И лучше я буду работать.

Лучше быть занятым, лучше находиться со своей командой и держать себя в руках. Продолжать заниматься карьерой, потому что, мне кажется, это единственное, что я делаю правильно.

В моем офисе в Беверли-Уилшир мы с режиссером и видеомонтажером работаем над постпродакшеном «Полуночных небес». Я хожу на встречи, просматриваю сценарии, а затем занимаюсь спортом в тренажерном зале со своим тренером, каждый вечер, пока не падаю без сил в постель в «Шато». Я даже обедаю с режиссерско-актерским дуэтом, Мартином Скорсезе и Леонардо Ди Каприо. Они хотят, чтобы я снялся в новом фильме, над которым Мартин работает уже год. Напарник Лео выбыл из-за несовпадения графиков (официальная версия), а не потому, что не справился с материалом (неофициальная, но правдивая история). Лео сказал, что это счастливая случайность, потому что, по его мнению, мне больше подходит роль его младшего брата-наркомана. Съемки начнутся через три недели. Тяжелая роль, которая потребует от меня вывернуться наизнанку, оголить свои чувства до нитки. Это прекрасно.

И пока я работаю, работаю и еще раз работаю, то думаю о Роуэн и удивляюсь, как можно чувствовать себя одиноким, когда вокруг так много людей, которые утверждают, что любят тебя.

«ЧТО ТЕПЕРЬ?» – должно быть, задаетесь вы вопросом, и мы вместе с вами. С таким драматическим поворотом событий, который мог бы соперничать с моими любимыми мыльными операми, кажется, что некогда сказочный роман между Закари Батлером и Евой Дин подошел к шокирующему и внезапному (окончательному?) завершению. Наши источники подтвердили, что Ева собрала свои вещи и съехала из их роскошного особняка на Голливудских холмах.

И, подливая масла в огонь, наш любимый Батлер заблокировал свою бывшую невесту во всех социальных сетях, и это, пожалуй, самый окончательный шаг. Могла ли таинственная ассистентка режиссера, недавно попавшая на фото с Закари, стать причиной такого драматического разрыва? (смотрите выпуск 2/27)

Но еще более дико то, что вся эта драма развернулась вскоре после того, как Закари с Евой вместе появились на церемонии вручения премии «Оскар». Ева буквально сияла, когда они вместе шли по красной дорожке. Как раз перед тем, как Закари получил награду за лучшую мужскую роль второго плана за свою феноменальную игру в фильме «Безумная восьмерка».

Правда, мы уже давно задаемся этим вопросом, но действительно ли пришел конец голливудской истории любви Закари и Евы? Или есть надежда на очередное примирение? И какую роль, если таковая вообще была, сыграла ассистентка режиссера в этой драме? Время покажет, но одно можно сказать наверняка: эта история далека от завершения. Следите за новостями!

– Роуэн?

Я отрываюсь от старого журнала в комнате ожидания, где рассматриваю фотографии Закари Батлера и Евы Дин, выходящих из ресторана в Нью-Йорке. Этому выпуску уже три года, но почему-то до сих пор больно видеть их рука об руку. Никто из них не улыбается; Зак выглядит особенно расстроенным: стиснутые челюсти, тяжелый взгляд. Глубоко разочарованный. Выражение лица человека, у которого все рушится, и он ничего не может с этим поделать.

В дверях офиса появляется женщина средних лет в деловом, но непринужденном наряде: свободные льняные брюки, блузка, массивные украшения, а на плечи ниспадает грива пышных мягких волос. Она напоминает мне Анджелу Бассетт, хотя доктор Кайя Болдуин полнее и с более мягкими чертами лица.

Она выглядит так, словно готова всех обнять.

У психотерапевта ласковое, приветливое выражение лица, которое, вероятно, должно оказывать на пациентов успокаивающее воздействие, но оно никак не может унять мои взвинченные нервы. Я откладываю журнал и следую за ней в кабинет. Под стать ей, элегантный, но уютный, с растениями в горшках, двумя плюшевыми бежевыми креслами и маленьким столиком между ними. Офис доктора Болдуин располагается в Пасифик-Палисейдс, шикарной части города, и этот визит обошелся мне в небольшое состояние, но глубоко в сердце теплится надежда, что оно того стоит.

– Прошу, садись. – Доктор Болдуин садится в одно из кресел, я следую ее примеру и нервно складываю руки на коленях.

Это было ошибкой.

Горе и чувство вины уже готовы с ревом выплеснуться наружу. Самый темный демон боли, которого выпускать страшно. Кажется, ему под силу разорвать меня на части.

Доктор Болдуин склоняет голову набок.

– Кажется, ты очень нервничаешь. Большой первый шаг, да?

Я киваю.

– Я не зря называю это кресло «рыдательным», – говорит она. – Не стесняйся, используй его на максимум.

– Разве это не произведет ужасное первое впечатление?

– Ничего такого, что выходило бы за рамки дозволенного. – Доктор Болдуин улыбается. – Если тебе так будет легче, можешь начать с рассказа о том, что тебя сюда привело.

Этот вариант мне нравится больше, и я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Ну, эм… мой папа умер, когда мне было тринадцать, и это в некотором роде погубило мою маму. А когда мне исполнилось пятнадцать… – Я с трудом сглатываю. – Моего парня сбила машина прямо у меня на глазах. С тех пор я намеренно попадаю в неприятные ситуации и пришла сюда, потому что не хочу больше этого делать.

Доктор Болдуин пристально смотрит мне в глаза. В ее руках нет блокнота, потому она кладет ладони на бедра и чуть наклоняется вперед. Если бы слушание сочли олимпийским видом спорта, она бы взяла золото.

– Мне очень жаль, Роуэн, – произносит она сочувственным, но не жалостливым тоном. – Такое тяжело держать в себе. Но расскажи мне поподробнее. Что ты подразумеваешь под фразой «попадать в неприятные ситуации»?

– С мужчинами, – отвечаю я, и у меня вспыхивают щеки. – У меня, мягко говоря, плохой вкус. Чем грязнее, тем лучше.

– И как ты думаешь, почему так происходит?

– Потому что Джош, мой парень, был по-настоящему хорошим парнем. Одним из лучших, и я думала, что мы всегда будем вместе. А потом он умер по моей вине, так что я больше не пытаюсь.

На лице доктора Болдуин появляется озабоченность.

– Не могла бы ты пояснить, почему считаешь, что смерть Джоша произошла по твоей вине?

Я сдерживаю свои эмоции и рассказываю ей сокращенную версию событий той ужасной ночи. «Только факты, мэм». Когда я заканчиваю, она выпрямляется и на мгновение задумывается. Я готовлюсь к привычным словам, что в этом нет моей вины, и к тому, что в итоге так и не сдвинусь с той точки, в которой застряла последние десять лет. Но она ничего такого не говорит.

– Как это чувство ответственности повлияло на твои дальнейшие отношения?

В мыслях всплывает Закари Батлер.

– У меня их не было. Во всяком случае, настоящих.

– А как насчет других сфер твоей жизни? Учеба? Карьера?

– Я хотела работать костюмером в Голливуде, – говорю я, поражаясь тому, с какой готовностью изливаю правду этой женщине. – Но отказалась от своей мечты. Вместо этого работаю ассистентом продюсера.

– Потому что?..

– Потому что это слишком больно. Я собиралась прожить всю жизнь с Джошем, но теперь это невозможно, как и забыть ту ночь. У меня такое ощущение, что я до сих пор застряла на той улице, из раза в раз наблюдаю, как все рушится, и ничего не делаю, чтобы это предотвратить.