Чтение онлайн

Я улыбаюсь, потому что, читая текст, слышу ее голос. Голос Роуэн – сильный, но с нежными нотками, совсем как она сама. И это «пожалуйста» в конце.

– Черт.

Мне очень хочется ответить, но, приложив титанические усилия, я убираю телефон подальше, потому что так захотела Роуэн. Ей это нужно. И я решаю последовать ее примеру и уделить побольше внимания тому, что нужно мне. Например, продать дом и окончательно расстаться с Евой.

Прежде чем успеваю встать с дивана, а я не спешу этого делать, телефон вибрирует от нового звонка. Я бросаю взгляд на номер с кодом Сент-Луиса.

– Черт. – Я поднимаю трубку и осторожно прикладываю ее к уху. – У меня похмелье. Имейте совесть.

Признание в слабости было моей первой ошибкой.

Мой брат-близнец Джереми делает глубокий вдох.

– Ну, привет, мистер Модные штаны, – громко произносит он. – Перебрал «Дом Периньон» в «Браун Дерби» с Робертом Де Ниро? Как там поживает старина Бобби Де Ниро, а, Зак? Эй, Зак! ЗАК?!

– Ладно, ладно, – сдаюсь я, прикрывая глаза, чтобы они не выскочили из орбит. – Я сволочь. Понял.

Джереми цыкает языком.

– Ты даже собственной матери не позвонил в день вручения «Оскара». Твоей собственной матери, Закари.

– Я ей написал, – беспомощно оправдываюсь я. – Это был долгий вечер. Возникли некоторые проблемы. Не все так хорошо.

Мой близнец улавливает мой тон и мгновенно переключается со своей обычной беззаботной болтовни.

– Дай-ка я угадаю. Ева.

– Естественно.

– Я удивился, что ты ее позвал. Как и все остальные. Что случилось?

– Все как обычно.

С примесью домашнего насилия и бог знает чего еще.

– В любом случае, все кончено.

Джереми фыркает.

– Если бы мне давали доллар…

– Да, да, я понимаю. Но она окончательно слетела с катушек. Я передал все вопросы по ней своим адвокатам и продаю дом.

– Звучит серьезно. Черт возьми, Зак. Почему бы тебе не приехать? Отдохнуть от голливудской жизни?

– Не могу. Предстоит слишком много работы.

– Ты работаешь без перерывов с момента «Дара божьего». Мы уже начинаем забывать, как ты выглядишь.

– Посмотри в зеркало. Я похож на тебя, только сексуальнее.

– Ладно, ты меня уделал. – Он смеется. – Эй, кстати, превосходная вышла речь. Спасибо, что вспомнил. Мама плакала навзрыд, а папа делал вид, что ничего не замечает. Мы все жутко тобой гордимся, братишка.

Мои собственные глаза внезапно наполняются слезами.

– Я скучаю по вам.

– Мы тоже по тебе скучаем, Зак. Уверен, что не сможешь ненадолго приехать? Запрыгнуть в свой частный самолет, хотя бы на выходные?

Я киваю, пытаясь собраться с мыслями, в голове стучит.

– Ага, ладно, дай только сначала разгребусь со своими проблемами.

– Хорошо. И захвати свой «Оскар». Есть одна цыпочка, на которую я пытаюсь произвести впечатление.

– А когда бывает по-другому?

Джереми смеется, громко и от души. В детстве про нас часто говорили, что мой старший брат (старше аж на четыре минуты) – более безрассудная версия меня. Всегда смеющийся, всегда готовый хорошо повеселиться. Но Джереми это никогда не беспокоило, потому что он чертовски умен и наблюдателен. Как сейчас.

Веселье пропадает из его тона.

– Но, Зак? Не валяй дурака, я волнуюсь. Мне не нравится твой голос.

– Я же сказал, что…

– Да, да, у тебя похмелье. Но ты же почти не пьешь. Что-то не так, я это чувствую. Мои способности суперблизнеца активированы.

Сердце переполняется от его заботы и любви.

– Со мной все будет в порядке.

– Если тебе что-нибудь нужно… Если захочешь, чтобы я прилетел, только скажи. Хотя к черту, наверное, я в любом случае это сделаю.

– Нет, не надо, – прошу я. – Дай мне разобраться с этим бардаком, а потом я приеду. Обещаю.

– Ладно. Но я от тебя не отстану, брат.

Я благодарно улыбаюсь.

– Спасибо, чувак. До связи.

– Ага. И позвони своей матери.

Я морщусь от смеха и вешаю трубку. Часть меня хочет немедленно перезвонить ему, сказать, чтобы он приехал, а потом все ему рассказать. Но что тут рассказывать? Очередной унизительный скандал с Евой, половину из которого я даже вспомнить не могу. Лучше сделать, как я сказал, разгрести все дерьмо, усердно поработать и начать все сначала.

Три дня спустя я стою у входной двери своего дома на Голливудских холмах. Джексон, мой адвокат, заверил меня, что Ева вывезла свои вещи, а позже поменяли замки. Я ввожу новый код для входа и делаю шаг внутрь.

– Черт бы меня побрал, – выдыхаю я.

В доме ничего не осталось. Ни одного предмета мебели, ни одной картины… Все предметы искусства, которые мы покупали вместе с Евой, и те, что я покупал сам, исчезли. Коврики, вазы, даже цветы в горшках. Я знаю, что если загляну на кухню, то увижу, что вычищены все буфеты и ящики со столовым серебром. Интересно, может, она и одежду мою забрала?

Единственное, что осталось в громадной гостиной, которая пустой кажется еще больше, это мой «Оскар». Он стоит посреди ковра на месте дивана, который я купил два года назад. Перед ним лежит сложенный листок бумаги.

Я присаживаюсь на корточки перед золотой статуэткой и поднимаю записку.

Я резко вдыхаю через нос и сминаю листок в кулаке. Ладно, пошла она к черту. Этого я и хотел. С чистого листа.

– Разве что не настолько чистого, – бормочу я, оглядываясь по сторонам.

Наверху я обнаруживаю, что моя одежда по-прежнему на месте.

– Вероятно, у нее просто не хватило времени ее забрать.