Чтение онлайн

Протопопов. – Андроникова? Ни под каким видом, он даже уехал из Петрограда.

Завадский. – Но когда это было все, в сентябре?

Протопопов. – Несколько раз я его видел.

Председатель. – Не было случаев, чтобы раньше назначения лиц на пост по Министерству Внутренних Дел вы рекомендовали этому лицу или другим, кто его рекомендовал, отправиться к Распутину?

Протопопов. – Нет, этого положительно не помню.

Председатель. – Вы не помните?

Протопопов. – Как, к Распутину? Перед тем, как я возьму на службу?

Председатель. – Да.

Завадский. – Лицо, которое в Заамурье…

Протопопов. – Это Хогондоков. [*] Нет, это положительно, нет, определенно отрицаю, потому что он был представлен государю и государыне, помнится так. Но при чем же тут Григорий Ефимович? Может быть я его и спрашивал, знает ли он его?

Завадский. – Почему министр внутренних дел спрашивает, знает ли он?

Протопопов. – Распутина? Это я так думал, я не считал ничего предосудительного в этом спросить.

Смиттен. – Ваш ход мысли?

Протопопов. – Ход мысли такой: знает или не знает? Ведь его мне рекомендовал Волконский, и мне он очень понравился, и очень хотелось его взять, но в Царском его не выбрали.

Завадский. – Вы спрашивали его, знает ли он, нравится ли он царю или царице, а не спрашивали, нравится ли Распутину?

Протопопов. – Безусловно, я спросил, кто из них двух нравится. Мейера [*] я хотел, но мне сказали, что немецкая фамилия. Потом Хогондокова и Спиридовича [*] совсем не хотели, а чтобы рекомендовал пойти к Распутину, я это отрицаю, что я его посылал к Распутину.

Завадский. – Когда Распутин был убит, есть молва, что вы в тот же день явились к нему на квартиру.

Протопопов. – Я, после убийства? Никогда, ничего подобного.

Председатель. – Так что вы не были в квартире Распутина после его убийства и не послали никого?

Протопопов. – Там была полиция.

Завадский. – А Мануйлов-Манасевич?

Протопопов. – Я не принял его лично ни разу. Он мне писал письма, которые я оставлял без ответа.

Завадский. – Я бы хотел выяснить ваши отношения к делу об убийстве Распутина и к его предполагаемому убийству, что вы докладывали по этому поводу в Царском и какое направление вы советовали царю или царице?

Протопопов. – Было так: когда он был убит, мне утром сказали, что он убит, что он вышел и пропал; начались розыски, тут было показание городового, который говорил, что его позвали, что был в этой комнате Пуришкевич и Феликс [*] и что оба они были пьяны. Затем дальше велись розыски, все очень, конечно, волновались, все были встревожены этим событием; затем, в конце концов, вечером нашли галошу, вытащили тело, которое было положено под мост; затем он был увезен в богадельню морского ведомства, но я сам не был нигде. Я знал, что делается, понимал, что-нужно все это делать без скандалов, по возможности тихо. Затем после того, как было произведено вскрытие, его препроводили в известное место. Я сам там не был, было это передано коменданту, лично я не знал ничего.

Завадский. – Я не про это говорил, мне интересна ваша попытка на другой день отстранить прокурорский надзор посылкой туда генерала Попова.

Протопопов. – Никогда ничего подобного не было.

Завадский. – Из Совета Министров товарищ министра Бальц не телефонировал ли полициймейстеру о том, чтобы генерал Попов был сокращен, и потом с товарищем министра Бальц вы не имели никакого разговора?

Протопопов. – О чем? Вы мне расскажите, я не понимаю.

Завадский. – Товарищ прокурора окружного суда послал представителя от судебной власти, которого встретил генерал Попов и указал, что он командирован от Министерства Внутренних Дел и устраняет в порядке охраны весь прокурорский надзор.

Протопопов. – Помилуйте, как это могло быть, это не так; вот как это было: его вытащили и положили на мост, мне Попов телефонирует…

Председатель. – Кто это Попов?

Протопопов. – Командир отдельного корпуса жандармов телефонирует мне, что его хотят везти, куда везти? Сначала Макаров, если не ошибаюсь, приехал на мост. Попов узнал его или нет – не знаю, но тут вышли трения. Тот говорит: «Позвольте нам труп», а Попов говорит: «Скажите, куда его доставить, мы сами его доставим».

Завадский. – Какое право он имел, сам Попов, это делать без всяких инструкций?

Протопопов. – Я не помню.

Председатель. – Кто вам об этом сказал?

Протопопов. – Попов.

Председатель. – Будем говорить о том, как было; вы свидетелем не были, вы передаете рассказ Попова по телефону.

Протопопов. – Попов мне телефонировал, что хотят везти труп на салазках. Я говорю этого нельзя, судебная власть должна указать, куда доставить, а как доставить без скандала, это наше дело. Тогда мне говорит товарищ прокурора палаты, позвольте, как его фамилия, на З кажется.

Председатель. – Завадский?

Протопопов. – Да, да.

Председатель. – Он не товарищ прокурора, а прокурор, ныне сенатор Завадский.

Протопопов. – Да, да, кажется, Завадский. Он мне говорил – на Выборгскую сторону. Я говорю – на Выборгскую нельзя, куда-нибудь в отдаленное место, чтобы не было скандалов.

Завадский. – Я понял, что все-таки инструкция министра внутренних дел, когда идет судебное дело, давала полицейским власть, вопреки распоряжениям судебной власти.

Протопопов. – Я ничем не перечил судебной власти никогда. Судебная власть хотела взять с моста, но передача делается формально; судебной власти нужно его передать, но нужна для этого какая-нибудь форма, и тут Макаров действительно высказал какую-то претензию. Я не был в Совете Министров. Бальц был, я просил вероятно Бальца распоряжаться.

Председатель. – Так, значит, надо понимать – вы инструкции Попову не давали?

Протопопов. – Т.-е. какую инструкцию?