Чтение онлайн

– Пррр! Куда угодно господину?
– приподнял засаленный и помятый котелок возница.

– Недалеко от ратуши, на площади, булочная...

– Знаю, - кивнул возница, - полезайте, господин, но поедем медленно, сами видите, какой туман.

– Ну, пока доедем - и рассветет.

– Пожалуй, - кивнул возница.

Разглядеть дорогу было затруднительно, но возница ориентировался не по уличным фонарям, от которых было мало проку в таком тумане, а скорее полагался на какое-то внутреннее чутье. А через полчаса пути с материка налетел промозглый северный ветер, и тумана как не бывало. Но в целом в Актуре было тепло, даже слишком, для последнего месяца зимы. Кинт обратил внимание, что в небольших палисадниках у домов квартала ремесленников на кустах и деревьях начали набухать почки. Вот повозка въехала на оживленную площадь, по которой спешили рабочие, ремесленники и торговцы, пешком, верхом и в повозках, открывались многочисленные лавки и салоны, рестораны и магазины.

– Приехали.
– Возница остановил повозку у булочной.

Расплатившись, Кинт шагнул на тротуар... его сразу захлестнули приятные воспоминания, когда он увидел, как женщина с пышными формами, в белоснежном фартуке и косынке, открывает ставни больших окон кафе при булочной, а из самой булочной разносится аромат свежей выпечки по всей улице. Кинт перешел через дорогу, купил в киоске коробку табака, утренний номер газеты и направился к кафе.

Ничего не изменилось... те же несколько столиков, приятный запах, весьма способствующий обильному слюноотделению, стойка с витриной образцов выпечки. Кинт оказался первым посетителем, и за стойкой еще никого не было, только из-за низкой дверцы с аркой доносился разговор. Дверь в кафе открылась. Тяжело опираясь на трость и сильно хромая, вошел отставной военный, тот самый, только очень сильно постаревший. Отставник кивнул Кинту, прошел два шага, но, словно что-то вспомнив, остановился и, развернувшись, сказал:

– Рад снова видеть вас, молодой человек, давненько вы не заходили...

– Я только вчера приехал... и я тоже очень рад вас видеть.

Отставник еще раз кивнул, прошел за "свой" столик и уселся, развернув газету. Кинт тоже прошел на "свое" место - за столик у окна. Из помещения пекарни за стойку вышла красивая юная девушка и принялась колдовать с чайником, который висел на открытом очаге в углу. Через минуту она подала отставнику тарелку с парой булочек и чашку чая, а потом подошла к Кинту.

– Что пожелаете?

– Как всегда, - улыбнулся Кинт.

– Простите, но я не поняла...

– Три булочки с карамельным сиропом и какао, - громко сказал отставник, подмигнул Кинту и снова уткнулся в газету.

– Верно, - кивнул Кинт.

– Эм... хорошо, одну минуту, - озадачено ответила девушка и удалилась за стойку.

– Подросла... похорошела, - снова выглянул из-за газеты отставник.

– Это что, дочь мадам Шодэ, Вьен?
– прошептал Кинт, немало удивившись.

В ответ отставник лишь кивнул и перевернул страницу газеты.

– Действительно похорошела, - тихо сказал Кинт и повернулся к стойке, за которой девушка ловко управлялась с посудой, собирая заказ Кинта.

Тот же вкус! И у сдобы, и у какао... Кинт даже закрыл глаза, но с дальней стороны площади грохнула пара выстрелов, кто-то закричал, засвистели городовые, потом еще выстрел... а потом все как-то затихло, и буквально через минуту картина за большим окном кафе приняла прежний вид.

– Да, многое изменилось в столице, - сказал отставник, но на этот раз не отвлекаясь от газеты.

– Я заметил, - ответил Кинт, допил какао и громко обратился к девушке за стойкой: - Вьен, будьте добры, еще чашечку какао.

– Одну минуту...

Вторую чашку Кинт смаковал и курил недешевый табак, который приобрел в киоске напротив. В кафе пришли еще люди, а Кинт с большим удовольствием выкурив трубку и допив какао, подошел к стойке.

– Сколько с меня?

– Я не могу вас вспомнить, простите, - немного покраснела девушка, а потом озорно посмотрела на Кинта и добавила: - Но если вы здесь бывали, то должны знать стоимость.

– Все верно?
– Кинт выложил на стойку три серебряных кеста.

– Да, все правильно, - кивнула Вьен, - приходите еще.

– Обязательно.

Кинт направился к двери, но немного отошел, уступая дорогу хозяйке булочной с большой плетеной корзиной в руках - должно быть, она возвращается с рынка.

– Доброе утро, мадам Шодэ.
– Кинт тронул поля шляпы и вышел на улицу.

– Доброе... А...

– Матушка, а кто это?
– Вьен подошла к окну и стала смотреть вслед богато одетому мужчине, с виду торговцу, но с военной выправкой, вот и руку у левого бедра держит, будто хочет придержать палаш или саблю, но их нет, а этот жест есть... и во взгляде его было что-то знакомое, из детства, и в тоже время колючее, тяжелое...

– Давно его не было.
– Мадам Шодэ тоже подошла к окну.
– Я хорошо помню этого юношу... ну, то есть, помню его юношей...

– Да, да... я тоже его не сразу признал, - отвлекся от газеты отставник, - но это, замечу я вам, уже совсем не юноша, совсем... да и со старухой Смертью ему встречаться приходилось, поверьте, у меня глаз наметан на таких.

– Он военный? А почему одет, словно торгаш?
– повернулась Вьен к отставнику, когда увидела, что объект их обсуждения поймал повозку, которая быстро покатила с площади.

– Военное дело ему знакомо хорошо, но он не солдат. Может, наемник... на правой руке не всем заметные следы пороховых ожогов от частой стрельбы из револьвера, такие следы появляются не за один год... И самое главное, барышни, это его взгляд, я знаю этот взгляд, уж поверьте... Ладно, засиделся я сегодня, пойду.
– Старик молча положил пару монет на стойку, прощаясь, кивнул и вышел из кафе.

Кинт, скучая, бродил по рядам на рынке. На месте лавки мясника Хора теперь торговал зерном толстый фермер. Кинт уже делал третий круг у мастерской Баката и не решался войти. Свернув в молочные ряды, Кинт приобрел немного сыра, затем нашел, где купить бутыль неплохого вина, и направился к мастерской...

Колокольчик на двери заставил старика Баката отвлечься от верстака, переместить на лоб громоздкие окуляры и, прищурившись, посмотреть на посетителя.

– Чем могу быть полезен?

– Здравствуйте, мастер Бакат, - сказал Кинт и подошел ближе к стойке.

– Кинт! Надо же! А ходили слухи...

– Это все слухи, мастер Бакат.

– Ну-ка, подойди ближе к свету, я тебя рассмотрю.
– Бакат встал и подошел к стойке.
– Ты совсем взрослый... а что с лицом?

– Немного зазевался на охоте.

– Понятно... Что ж, мне приятно, что ты пришел проведать старика, ну и, судя по одежде, у тебя все хорошо.

– Как сказать...
– Кинт положил на стойку сверток с сыром и поставил бутыль.

– А как есть, так и скажи.
– Бакат убрал со стойки несколько железяк и запчастей, покопался в одном из ящиков, достал чистое полотенце и постелил на стойку.
– Я пока поищу еще один стакан, а ты повесь на дверь табличку с надписью "перерыв" и закрой дверь.

Засиделись со стариком допоздна. Скупо и избегая особо острых и ненужных для чужих ушей моментов, Кинт немного рассказал о своей жизни. Старик лишь слушал и качал головой, но не забывая при этом подливать вина себе и собеседнику. Вообще приятная получилась встреча, теплая и душевная. Пообещав, что при случае обязательно заглянет, Кинт попрощался, заметив, что Бакат уже вот-вот уснет. Рынок уже закрылся, и Кинту пришлось ждать, пока из сторожки придет охранник, отопрет ворота и выпустит его. Оказавшись на широкой и освещенной мостовой, Кинт решил прогуляться в сторону центра. Проходя мимо кабачка в цокольном этаже, Кинт почувствовал, что, во-первых, успел протрезветь, а во-вторых, что он ужасно голоден. Он хотел было сразу и спуститься в этот кабачок, но вовремя сообразил, что его внешний вид, по меньшей мере, может спровоцировать посетителей, и зашагал быстрее по дороге в сторону центра.